Читаем Отто Шмидт полностью

Определенно Шмидт увидал в Арктике в 1929–1930 годах гораздо больше перспектив, чем на Памире в 1928-м. Плавание же 1930 года дало ему еще больше! Он убедился в перспективности своих новых подчиненных для условий, несравнимых по трудности даже с Памиром, для достижения гораздо более значительных результатов в науке и практической работе! Определенно можно было пожертвовать спортом ради гораздо более значительных целей… Шмидт, если бы он был верующим человеком, мог бы с полным на то основанием воскликнуть вместе с героем Киплинга:

В самое ближайшее время в деятельности Института по изучению Севера произошли значительные изменения, причем по воспоминаниям современников не удается установить, кто был их инициатором. По утверждению Самойловича, «Институт по изучению Севера, на основании докладной записки автора этих строк, был преобразован во “Всесоюзный Арктический институт”». Действительно, на заседании Президиума ЦИК СССР 29 ноября 1930 года было утверждено положение об институте, в котором его задачи излагались следующим образом: «Всесоюзный Арктический институт является центральным организующим и руководящим научно-исследовательским учреждением для всестороннего изучения полярных стран Союза СССР, состоящим при ЦИК СССР и находящимся в ведении Комитета по заведыванию учеными и учебными учреждениями ЦИК Союза ССР».

Таким образом, ВАИ (аббревиатура нового института) становился научно-исследовательским учреждением с гораздо более широким кругом задач, чем его предшественник – Институт по изучению Севера. А проблем для ученых в этой новой организации хватало – от научного прогноза по развитию природной среды (в первую очередь льдов во всех видах) до ездового собаководства…

Официальным регулярным изданием, в котором помещалась официальная информация о деятельности института, стал Бюллетень Арктического института (БАИ). В редколлегию вошли полярники, в большинстве своем уже известные читателю: Визе, Есипов, Пинегин, Самойлович и, разумеется, сам Шмидт. Благодаря этому органу мы можем судить о событиях в Арктике тех лет.

В первом сдвоенном номере БАИ сведения о руководстве института отсутствуют, однако в следующем (также сдвоенном, очевидно, мартовско-апрельском) указано: «14 марта текущего года состоялось первое собрание Совета Арктического института под председательством зам. директора Р.Л. Самойловича» (с. 1). Тем самым смена лидера арктических исследований в нашей стране официально состоялась.

Отметим, что особое внимание в этом издании уделялось исследованиям, связанным с предстоящим Вторым международным Полярным годом. Совсем не случайно в № 11 БАИ сообщается, что на «…заседании Президиума ЦИК Союза ССР от 13 ноября были заслушаны доклады Гидрометеорологического комитета Союза ССР (А.Ф. Вангенгейм) о плане работ по второму Международному Полярному году и Всесоюзного Арктического института (О.Ю. Шмидт) об его деятельности. Президиум ЦИК Союза ССР в основном одобрил представленный план проведения Второго Международного Полярного года… СНК Союза ССР поручено предложить НКФ Союза ССР обеспечить надлежащее финансирование в 1932, 1933 и 1934 гг. мероприятий по Второму Международному Полярному году, а НКВоду – обеспечить судовым составом и, в частности, ледоколами и ледокольными пароходами морские экспедиции по выполнению программы Второго Международного Полярного года… По докладу Всесоюзного Арктического института постановлено одобрить деятельность этого института, констатировав крупные успехи советских полярных исследований» (с. 217).

Важные детали грядущих событий прослеживаются по воспоминаниям хозяйственника И.А. Копусова, направленного на работу в ВАИ Василеостровским райкомом ВКП(б) со следующим напутствием: «Есть у нас в районе тихая обитель, которая занимает всего несколько комнат. Работа там спокойная и неспешная. Это – Арктический институт…»

Ответственный партиец, вероятно, и сам не ожидал, насколько ошибается в своем напутствии очередному полярному новобранцу, о чем тот и поведал в своих воспоминаниях:

«…Отправился я в Арктический институт. Директором его был О.Ю. Шмидт, живший в Москве и посещавший институт каждые два-три месяца. Заместителем его был Р.Л. Самойлович. Организовался институт лишь в конце 1930 года, то есть всего за несколько месяцев до моего прихода. О Шмидте я слышал давно, когда работал еще в системе народного образования. Шмидт тогда был членом коллегии Наркомпроса, и его имя часто у нас упоминалось.

Р.Л. Самойлович вел обширную научную работу, и все организационные и хозяйственные заботы по институту, так же как и по снаряжению отправлявшихся на север экспедиций, естественно, легли на меня… В апреле 1931 года вместе с Самойловичем я поехал в Москву к Шмидту.