Появляется Проклятие. Доводит людей до отчаяния. И затем приходит новый Избранный.

Новый глупец, запускающий новый виток цикла бесконечного умирания.

В чем состоит истинное проклятие людей?

Не в том ли, что они так легко позволяют себя одурачить?

2

***

Алдия. Сейчас

Как бы ни были велики твои заслуги и достижения на поприще магии, сколь страшную славу ни снискали в мире твои деяния, все равно приходится время от времени принимать пищу и посещать отхожее место. И, конечно, спать. Хоть ты и герцог и брат короля, могущественный архимаг, чьим именем заклинают (и проклинают), но все же по сути ты — просто человек.

Алдия был крайне недоволен таким положением дел.

Валиться с ног от усталости, тереть покрасневшие глаза, позорно зевать — да еще на глазах у слуг и ассистентов! Унизительно. Отвратительно. Но ничего не поделать. Эликсиры и бодрящие заклинания действовали до поры до времени, но в конце концов человеческая природа брала своё.

Человеческая.

Природа.

Как же ненавидел архимаг эти слова!

Люди наделены разумом — величайшей силой, возносящей их на недосягаемую высоту над прочими созданиями природы; и всё же вынуждены мириться с требованиями человеческого тела, бренной оболочки, в которую помещена священная субстанция — то, что делает человека человеком, отличая его от зверей, растений… От гигантов и драконов.

Помещена… По праву ли?

На эту тему Алдия опасался даже размышлять, не то что говорить вслух или вести записи в своем дневнике. Впрочем, он подозревал, что если в ближайшее время не добьется хоть сколько-нибудь значимых результатов в своих исследованиях, опасаться ему будет уже нечего и некого.

В наше время мертвым быть спокойнее, чем живым.

А сейчас, проводив брата в его покои — гостевые в этом замке, но обставленные гораздо пышнее, чем апартаменты хозяина — Алдия был и вовсе не в состоянии размышлять о чем бы то ни было. В голове крепко обосновался вязкий противный туман сонного отупения, который уже не способны были развеять ни заклинания и магические эликсиры, ни даже более эффективные средства: на голову — холодная вода, внутрь — горячий отвар трилезвийника, травы с мощными бодрящими свойствами. Оставалось только поддаться постыдному требованию человеческого тела и отправиться спать.

Алдия всей душой ненавидел спать. Каждый раз он оттягивал момент отхода ко сну до последнего: пил трилезвийник, умывался ледяной водой, делал разминку с оружием и без. И в конце концов сдавался, побежденный неодолимой силой, увлекающей его туда, где он так не хотел оказываться.

В сны. В обычные человеческие сны. В миры сновидений, сотканные из искаженных, перемешанных и усиленных до гротескности былых впечатлений. В миры, где снова и снова безжалостно оживает задушенная и, казалось, надежно похороненная память о событиях, людях, чувствах из минувших лет.

И эти миры были тем местом, где архимагу совершенно не хотелось оказываться — снова и снова. Он отдал бы многое, если не всё, за возможность никогда больше не спать. Или просто не видеть снов, как гиганты или Присносущие Драконы.

Мягкая постель обнимает, лживо обещая отдых и покой. Перина затягивает в свою душную глубину, как трясина. Темнота смыкается над головой, будто на саркофаг беззвучно надвинули неподъемную каменную крышку. Веки дрожат, из последних сил сопротивляясь настойчиво смыкающей их дрёме. Взгляд судорожно цепляется за угадываемые в темноте очертания знакомых предметов: едва заметно поблескивает в невидимом звездном сиянии золоченый канделябр, тускло светится на полке шар для ритуалов, наполненный магическим ядовитым туманом…

Всё. Бесполезно. Очередная битва проиграна.

Темнота становится абсолютной. Вокруг — только черное безмолвие. Как жаль, что так ненадолго…

Алдия, стиснув кулаки, вытягивается на пышной — воистину королевской! — перине. Голова запрокидывается, дыхание с хрипом вырывается из горла. Пытка началась.

— Вы не подходите, — отрывисто роняет Алдия, утыкаясь взглядом в лежащий перед ним манускрипт. Конечно, не для того, чтобы читать. А для того, чтобы показать провалившему испытание кандидату, что слушать его жалобное лепетание архимаг не намерен. Недвусмысленное указание — покинуть кабинет. Быстро. Пока Алдия не поднял взгляд снова. Потому что после этого покинуть кабинет самостоятельно может уже и не получиться.