Читаем Отступник полностью

Следующие несколько часов я провел на этой базе, затерянной в радиоактивном лесу, и не делал при этом ничего. Случилась неизбежная пауза — и мозги, и руки-ноги требовали передышки. Я мог только смотреть в потолок и пить местный самогон. Дистиллятор ребята Плауна сделали из медной трубки, бака и разнообразного технического хлама, снятого с разбитых вертолетов. Напиток так и назывался — «вертолетовка». Вчерашние события, в том числе разговор с Шуркой и последующую драку, совсем забыть не получалось, но они как бы смазались и отошли на задний план.

Лис явно и недвусмысленно дал понять, что именно Полозов был инициатором моего спасения. Зачем это понадобилось сталкеру-нейтралу, я не знал, но собирался узнать. Хотя точных причин назвать не получалось, моя уверенность в скорой встрече с ним только окрепла.

Лунатик тоже выпил «вертолетовки» и немного повеселел. Он смешался с людьми Плауна, слушал гитариста, который время от времени играл под открытым небом, возле навеса, под которым Плаун складывал ящики и мешки. Гитарист играл технично, но, как я заметил, никогда не пел. Он даже при мне не разговаривал. Ближе к вечеру, сбежавшись на музыку, начали отзываться воем слепые собаки.

— А вот и вокал пошел, — сообщил благодушно Федотыч. — Сыты они, задрали свинку, поэтому в драку не лезут, а только хулиганят.

Пси-чувствительные псы выли довольно стройно, следуя за музыкой и соблюдая ритм, в этом присутствовала некоторая безбашенная гармония, по крайней мере прерывать их выстрелами не хотелось.

— Интересно, пса-мутанта приручить можно? — почему-то спросил я.

— Не знаю.

— А кто-то пробовал?

— Опять же, не знаю, только какой в слепой собаке прок? Глаз у нее нет, шкура клочьями, морда — хуже, чем в фильмах ужасов, жрет много, гадит, соответственно, не переставая, а может, еще и мысли читает. А мало ли, про что ты подумал?

Не вполне трезвый Лунатик услышал нас и, не выдержав, захохотал.

— Ну чего ржешь? — обиделся Федотыч. — Я на Большой земле пуделя держал, вот пудель — совсем другое дело.

— Пудель — это да… Но овчарка лучше.

Некоторое время мы с Федотычем спорили, сравнивая породы собак.

Собаки взяли паузу вместе с гитаристом, потом «запели» снова, вой и музыка, смешавшись, терялись в подступающих сумерках.

— Когда-нибудь мы будем считать эти недели лучшим в нашей жизни… — ни с того ни с сего вдруг сказал Лунатик.

— Может быть, лет через пять. Если раньше не убьют.

Я сказал это просто так, шутка была расхожая, но он нахмурился, а потом впал в странное неразговорчивое состояние. Это выглядело как обычное проявление сталкерских суеверий, и я не отреагировал, тем самым упустив возможность расспросить Лунатика как следует. Не расспросив его, я совершил еще одну ошибку, а их к тому времени накопилось уже немало.

— Ладно, пошли под крышу, ребята, хватит зверей попусту дразнить, — настоятельно посоветовал более-менее трезвый Федотыч.

…Ближе к ночи, устроившись внутри кабины разбитого вертолета, приспособленного под жилье, я пересматривал вещи и читал до сих пор не выброшенные бумаги. Их оказалось совсем мало: пара-тройка истрепанных памяток бойцу «Долга», теперь уже бесполезных, непонятно почему уцелевший блокнот с забытыми фамилиями и адресами людей на Большой земле, липовая справка о том, что мой нож «не является холодным оружием», и тому подобный мусор.

Я смял все это, собираясь вынести и уничтожить на костре, когда мне под руку попались бумаги, позаимствованные из клада контролера — два тетрадных листка в клеточку, исписанных одинаковым мелким, но довольно разборчивым почерком.