Читаем Отступник полностью

— Не было никаких сообщений, — заворчал было Дмитро.

— Как не было?

— Да у него коммуникатор в луже всю ночь пролежал.

— А рацию что, все из принципа повыключали? Вставайте все, тревога. Вчерашний «монолитовец» смылся.

— Куда смылся?

— Куда-куда… конечно, к своим, проблема не «куда», а «с кем». Ромку сегодня видели?

— Видели…

— Нет, вчера видели, а сегодня — нет.

— Пятерка Вавилова останется здесь, Синус и Фатьян с остальными — быстро в поселок, там все собираемся…

Мы с Лунатиком поднялись на ноги.

— С ними, что ли, пойдем?

— С ними тоже неплохо, поближе к людям — подальше от киллера.

…До поселка мы добрались быстрым шагом всего за полчаса. Люди толпились возле кирпичного дома за покосившимся деревянным забором. И дом, и забор, и поляна на месте давно заброшенного огорода выглядели мирно и не вязались со следами кровавой разборки, которые находились за дверью.

— Как «монолитовец» развязался? Как сумел ребят положить?

— Может, ему снаружи кто-то помог?

— Никто ему снаружи не помогал, — возразил Захарченко. — Дверь была закрыта на засов изнутри, снаружи ее не ломали. «Монолитовец» в подполе сидел, оттуда так быстро не выскочишь. Всех ребят прикончили из пистолета, первого — точно во сне. Пистолет такой был только у Ромки, Ромки здесь нет. Вывод понятен?

— Не может этого быть, — возразил Фатьян, — я Ромку давно знаю, он парень правильный.

— Правильный — не правильный… Коммуникатор его в сети? Синус, проверь… Координаты определить сможешь?

— Если он отключился — нет, не смогу. Хотя ладно, сейчас проверю…

— …Готово, — через короткое время ответил Синус. — Забыл он включиться, всегда наш Ромка раздолбаем был. Лежит сейчас его коммуникатор где-нибудь на дне рюкзака и сигнал нам подает, по этому сигналу парня сейчас и выцепим.

— Выцепим — не выцепим… Если они за выжигатель мозгов побежали, где их теперь найдешь.

— А вот за выжигатель — едва ли… — подал голос Фатьян, говорил он медленно, действовал, как потом выяснилось, хоть и с раскачкой, но основательно. — Ромка за выжигатель не двинется, там для него — смерть. Если они вместе удрали, то другим путем.

— Каким?

— На соединение с отрядами «Монолита» они пошли, с теми, которые сейчас Лиманск атаковать готовятся.

— Это что же такое, — мрачно сказал Захарченко. — Если и Ромка туда же, кому теперь верить?

— Теоретически — никому, — охотно согласился Синус. Этого парня ничего не заботило, кроме технической стороны погони. — Кстати, я же сказал уже, что выцепил его. Фатьян прав, Ромка сейчас восточнее и южнее Рыжего леса, как раз на тропе в обход блокпоста «Долга», так что к Лиманску он спешит, только окружной дорогой.

— Ну, ему спешить не долго, если и впрямь ребят положил…

Захарченко собирался вести погоню сам, оставив две трети людей у Барьера. Наблюдать их разборки с очередным отступником мне не хотелось, но перемещаться в группе по этим местам лучше, чем вдвоем, особенно если принять во внимание Бархана.

— Надо бы их по дороге перехватить, — строил планы Фатьян. — Пока оба поглубже в Рыжий лес не залезли. Там и искать будет сложнее, и брать… Да и самим можно на аномалии напороться, паршивое там место.

— Выдержишь? — спросил я у Лунатика. — Голова-то как?

— Нормально моя голова. Ничего, на стимуляторах дойдем…

— После твоих стимуляторов день в лежку будем лежать.

— Плевать. Близко уже, Моро… Совсем немного осталось. Доберемся до Лиманска — после этого все изменится.

Он сказал это с такой убежденностью, что я не стал возражать, хотя простой здравый смысл подсказывал, что в районе боевых действий (которым стал к тому времени Лиманск) ничего в лучшую сторону не меняется, и ждать можно только новых проблем.

Стимулятор накопившуюся усталость не уничтожает. Он просто вызывает выброс адреналина в кровь и делает ее незаметной на время. Сердце бьется сильнее, рюкзак становится невесомым, риск тебя только заводит, дорога сама стелется под ботинки, предстоящее дело вдруг резко упрощается, и жизнь пусть ненадолго, но хороша, хоть и опасна до одури. Сталкера, употребившего напиток «дожигатель», легко отличить по расширившимся зрачкам.

Потом, правда, наступает суровое отрезвление, и ты начинаешь понимать, что сердце бьется хоть и часто, но до странности неровно, рюкзак весит столько же, сколько и всегда, а дорога под ботинками — сплошная лужа непролазной грязи.

Сталкера, который слишком часто использует такой допинг, тоже легко отличить — он ослабевший и истощенный доходяга, на которого обычная доза больше не действует.

Ни я, ни Лунатик стимуляторами обычно не злоупотребляли, но сейчас находились как раз на второй стадии адреналинового эффекта, то есть в состоянии частичного отрезвления, а попросту говоря, плелись за людьми Захарченко из последних сил. «Грави» помогал мне тащить вещи, но прошлая бессонная ночь все равно сказывалась. Каждый новый шаг давался все большим усилием, кайф опасности и борьбы давно прошел, да и бороться пока что было не с кем.

— Ну, Синус, если ты со своим пеленгом что-то напутал… — многозначительно пообещал Захарченко.

— Не напутал я ничего. Скоро уже.