Читаем Отступник полностью

Полчаса спустя, Зона, Лиманск.

Самое страшное было то, что даже после этого Полозова я не убил. Возненавидел его сразу — да, но при том даже не ударил, до того был ошарашен.

— Хочешь знать всю правду? — спросил он у меня, уже сидя в засохшем скверике на скамье напротив статуи русалки, на гипсовом хвосте которой остались следы от пуль трех или четырех группировок.

— Давай говори, за тем и пришли.

— А мне кажется, что ты и так правду знаешь. Ты ведь для всех ренегат, Моро. А с ренегатом ни один человек долго возиться не будет, хотя бы из чувства самосохранения. А вот если не человек, а мутант…

Он закурил, медленно и со вкусом выпуская струю табачного дыма в покрытое жидкими облачками все еще голубое октябрьское небо.

— Если мутант, то вполне… Ты раньше за Лунатиком ничего странного не замечал?

— Нет, — соврал я.

— А ведь должен был заметить. Раны на нем неестественно быстро заживали — это раз. Спал он мало — это два. Кровь слишком темная — три. Сердце не слева, а справа — четыре. Ну и к пси-воздействию он был устойчив, а сам на мозги он подействовать умел — этого не отнимешь. Вроде мягко, без принуждения, а ведь убедительно… Если есть время слушать, я тебе сейчас всю историю сначала расскажу.

— Да уж, спешить теперь некуда.

— В первый раз этот самый «лунатик» засветился тут аж в восемьдесят третьем лохматом году, я тогда даже в органах не работал. Похожий человек носил фамилию Лунарев, проходил по архивам как младший научный сотрудник НИИ «Радиоволна».

— Он говорил, там его родители погибли.

— Родители? Нет. Родители его, если вообще существовали, в Лиманске никогда не появлялись. И было ему тогда не два-три года, как он тебе наврал, а по документам двадцать два. В ночь, когда на Чернобыле рвануло, Лиманск накрыло облаком, дозу там люди получили такую, что умерли за несколько часов.

— Я слышал.

— Слышал, но не понял. Он там тоже умер вместе со всеми, по крайней мере по документам КГБ. НИИ было закрытое, трупы даже не вывозили, закопали на месте и залили бетоном. Город поставили «на карантин», даже когда ЧАЭС продолжала работать, в Лиманск уже никто не совался. И не было там ни сталкеров, ни аномалий.

— Это все?

— Нет, не все. До две тысячи шестого в Лиманске было тихо, но после супервыброса началось…

— Меня легенды не интересуют.

— Не легенда это, Моро, пойми. Ты про «гражданских зомби» слышал? Знаешь, что это поднявшиеся при выбросе мертвецы восьмидесятых?

— Да.

— Было их много, потом стало поменьше — военные перестреляли. А до этого ходили — тощие, бестолковые. Хотел бы я, чтобы этот «лунатик» был одним из них, но там все гораздо хуже и сложнее. Потому что он не воскрес. Скорее уж совсем не умирал. В документах липа.

— Ему и сейчас на вид двадцать — двадцать два.

— Было, — с усмешкой поправил Полозов. — Пока не умер. Потому что, как выяснилось, объект этот все-таки не бессмертный. Есть мнение, что не человек он вовсе, а имитация. Кем она сделана, для чего, когда… Не спрашивай, Моро, не знаю. Может, прототип действительно умер в восьмидесятых, а этот, новый, на него только внешне похож. А может, он и с самого начала был нечеловек. Мы таких, как он, ниоткуда взявшихся, пока что вычислили одиннадцать. Номер один в этом списке — сам Бархан. Ты его, я так понимаю, ликвидировал — молодец, свой долг выполнил. А теперь попробуй вспомнить, чего ты странного в Бархане заметил?

— Убивать его было трудно, — с вымученной ухмылкой сказал я, но Полозову на мою иронию было плевать, он шаг за шагом двигался к своей цели, а цель у него была — надавить и убедить в своей правоте во что бы то ни стало.

— Правильно, Бархан мутант, хотя бы потому, что способен к регенерации. Что-то еще помнишь?

— Так, слухи… Новички, которые с ним в Зону ходили, пропадали часто.

Полозов одобрительно кивнул.

— Новички пропадали, но их никто и не искал, а вот репортер ВВС пропал — тогда на Бархана и обратили внимание. Ошибся он, когда репортера убрал. А может, и не убрал, а в центр Зоны увел, а что там с этим Бейкером сделали — кто их знает…

Насчет встречи с Бейкером-снорком я промолчал. Голова у меня в этот момент раскалывалась, но некая остаточная осторожность все же оставалась.

— У этих одиннадцати, — продолжил тем временем Полозов, — полного согласия друг с другом не было. Тот, который тебе назвался Лунатиком, был у них… диссидент, или как еще назовешь. В общем, почти сразу, еще года три назад, он от Бархана и остальных откололся, в похищениях и ликвидациях не участвовал, а при случае даже мешал, ходил по Зоне в одиночку, пытался прилепиться то к тем, то к другим. Словом вел себя, зараза, как человек. Мы его ликвидировать хотели, но решили до поры не трогать. Интересовал нас Бархан в первую очередь, думали, Лунарев этот на него выведет. В августе этого года их дела там зашли в тупик. Объект зачем-то на Лиманск рванул, а тебя в спутники выбрал. Помнишь бункер на «Янтаре»?

— Да.