Читаем Отшельник полностью

— До конца ночи она тебе не понадобятся. Тащи сюда свою задницу, чтобы я могла еще немного полечить тебя.

Я мгновенно вскакиваю и, не обращая внимания на боль в боку, перепрыгиваю через две ступеньки, поднимаясь к своей жене.

Глава 27



Грейс

Надев леггинсы и спортивный лифчик, я направляюсь в тренажерный зал.

Когда я захожу внутрь, Доминик занимается поднятием тяжестей, и это зрелище чертовски возбуждает.

Пока я жду, когда он закончит подход, я встаю на беговую дорожку и начинаю бегать, чтобы разогреть мышцы.

Я слышу лязг гирь, затем Доминик говорит:

— Сегодня мы поработаем над твоей ловкостью.

— Хорошо. — Я продолжаю бегать еще пятнадцать минут, а затем слезаю.

Доминик тренирует меня уже две недели.

Каждый божий день.

Когда мы только начали, я думала, что умру, потому что мой муж – суровый сержант, когда дело доходит до тренировок.

Впрочем, я понимаю, почему. Чем скорее я научусь драться, тем меньше он будет беспокоиться о моей безопасности во время поездок.

Я также изучаю язык жестов, чтобы лучше общаться с Эвинкой, но это занимает немного больше времени, чем тренировки.

Я перехожу в другой конец комнаты, где он устроил небольшую полосу препятствий, и занимаю позицию на старте.

— Не забудь ускориться на финише, — бормочет он, готовя секундомер. — Сегодняшнее время – одна минута и шестнадцать секунд. Я хочу, чтобы ты управилась менее чем за шестьдесят секунд.

— Да, сэр, — отвечаю я, отдавая ему честь.

— Готова? — спрашивает он. Когда я киваю, он кричит: — Вперед!

Я убегаю от стартовой точки, и, ухватившись за ящик, закидываю ногу и забираюсь на него. Я продолжаю бежать, а затем подпрыгиваю и, схватившись за кольцо, раскачиваюсь, пока не падаю и не пролезаю под сеткой.

Выбравшись из-под нее, я вскакиваю на ноги и бегу зигзагом мимо контейнеров, в которых мы заквашиваем овощи.

— Одна минута и семь секунд, — бормочет Доминик. — Еще раз.

Я иду к старту, глубоко вдыхая воздух.

Заняв свою позицию, я представляю себе Доминика, стоящего в конце комнаты с пистолетом у виска.

— Вперед!

Я бросаюсь вперед и, сосредоточившись на том, что Доминику угрожает опасность, ускоряюсь с небывалой силой. Мое тело двигается словно по наитию: я прыгаю, приседаю, ползаю и извиваюсь, пока не пересекаю финишную черту.

Хватая ртом воздух, я падаю на пол.

— Почему ты не двигалась так в первый раз? — Спрашивает Доминик, подходя ко мне.

Я поднимаю руку, чтобы он подождал, пока я отдышусь.

Он присаживается на корточки рядом со мной с ухмылкой на лице.

— Сорок восемь секунд.

— Я представила, что к твоей голове приставлен пистолет, — говорю я между вдохами. — Сработало лучше некуда.

Он заливается смехом, затем, схватив меня за руку, подтягивает к себе и встает во весь рост.

— В награду я позволю тебе опробовать на мне технику удушающего захвата.

— О-о-о-о. — Я без предупреждения запрыгиваю ему на спину и крепко обхватываю за шею.

Когда он хватает меня за руки, я быстро обхватываю его ногами за талию, чтобы он не смог меня сбросить.

— Чертова паукообразная обезьяна, — бормочет он, а затем падает на пол, повалив нас обоих на мат.

Я не отпускаю его, и когда он обманывает и щекочет мне ноги, я впиваюсь зубами ему в шею.

Постукивание по моей икре говорит мне, что он сдается. Я отпускаю его и откатываюсь в сторону. Я поднимаюсь на ноги, и в тот момент, когда я вскидываю руки вверх, чтобы исполнить свой победный танец, его плечо врезается мне в живот, и меня подбрасывает в воздух.

— Жульничество! — Кричу я.

Он шлепает меня по заднице, вынося из спортзала.

— Нет, просто месть за то, что укусила меня.

Доминик сажает меня на кухонный стол, и когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я вижу след от укуса, который оставила на его коже.

— О Боже мой! Прости. Я действительно оставила след.

— Правда? — Когда он выходит из кухни, я спрыгиваю со стола и бегу за ним.

Он направляется в гостевую уборную, а когда смотрит в зеркало и видит следы моих зубов, ухмыляется.

— Я сделаю такую татуировку на шее.

— Что? — Я моргаю, удивляясь, почему он не сердится на меня. — Ты не злишься?

Его взгляд скользит по моему лицу.

— С чего бы мне злиться?

— Я укусила тебя.

— У нас был спарринг, и я хочу, чтобы ты использовала все свои навыки, чтобы защититься, — говорит он.

Кстати, о татуировках..

— Почему у тебя на скуле вытатуировано ‘проявление’? Почему не погром или что-нибудь более крутое?

Он пожимает плечами.

— Я сделал ее, когда мне было восемнадцать. У этого мальчика были большие мечты, и он верил, что если ты сможешь проявить себя, то у тебя обязательно все получится.

— Мне это нравится.

Он подходит ближе и сжимает мои бедра.

— Это так возбуждает, когда ты ставишь на мне метку. Это показывает, что я принадлежу тебе, так что не стесняйся делать это в любое время.

Моя бровь приподнимается.

— Ну, ладно. Буду иметь это в виду.

Он прижимает меня к себе, в то время как черты его лица напрягаются от желания, и я чувствую, какой он твердый.

— Я так чертовски возбудился, когда ты укусила меня в первый раз, и я ничего не мог с этим поделать. — Он наклоняется и прикусывает зубами мою нижнюю губу. — Но теперь могу.