Читаем Отряд (СИ) полностью

Я хотел утвердительно ответить капитану, соглашаясь с его мнением, но в это время загрохотали наши пушки. Судя по всему, готовился прорыв следующей линии обороны. Одновременные залпы двадцати двух орудий по участку обороны китайцев чуть больше версты длиной выглядели потрясающе. Такой плотности орудий на метр или сажень обороны противника в этом мире я ещё не встречал. Хватило буквально пяти залпов, чтобы китайцы начали отступление. Но надо им отдать должное отступали они организованно и в полном порядке.

Оставив третью линию обороны, они отошли на полторы версты к югу и заняли новую позицию, откуда открыли интенсивный, но бестолковый огонь. Попасть из винтовки на таком расстоянии мог только суперстрелок, однако китайцы ни пуль, ни снарядов не жалели, выпуская их в белый свет, как в копеечку. Наши батареи под прикрытием солдат начали выдвигаться вперёд, чтобы занять более удобные для стрельбы позиции.

Я увидел, как Самойлов достал часы и посмотрел время.

– Что-то сейчас должно произойти, Михаил Константинович? – поинтересовался я.

– Пять часов пополудни. К этому времени полковник Печёнкин должен был перекрыть дорогу на Цицикар, но как видно невооруженным глазом по ней спокойно продолжают уходить китайцы. Кстати, я, честно говоря, не понимаю действий начальника округа ФэнаСяна и командующего войсками айгуньского амбаня генерала Чжана. Почему они в буквальном смысле слова сдают город?! Если бы они дружно встали на оборону Айгуня, то мы вряд ли смогли выбить их с таких хороших позиций в инженерном смысле. Но они бегут. На обороне города осталось, дай бог, треть всех имеющих у Чжана войск.

– Не могу ничего сказать по этому поводу…

Наш разговор опять прервали залпы орудий. Вскоре китайцы отошли и с этих позиций и заняли гребень высоты, лежащей к югу-западу от северной конечности Айгуня. Можно было сказать, что мы подошли к окраинам города, который растянулся вдоль Амура на пять вёрст. Из-за расположения новых позиций противника и условий местности пришлось изменять фронт наступающих войск, что заняло продолжительное время.

Около восемнадцати часов из южной оконечности города показалась большая колонна пехоты, сопровождаемой конницей, которая направилась в тыл китайских позиций на высоте. Сначала подумали, что это наконец-то появился Зазейский отряд полковника Фотенгауера, но при их приближении скоро убедились, что это китайцы.

В этот момент генерал Грибский отдал приказ на открытие огня из всех орудий и общее наступление. Губительный огонь орудий, и штыковая атака стрелков, которые бегом с громовым «Ура!» кинулись на позиции китайцев на гребне высоты, заставили последних обратиться в бегство. Теперь это уже не было организованное отступление, это было, именно, паническое бегство. Вскоре паникёры врезались в подходившие на помощь войска, смешав их и обратив также в бегство. Большая часть отступающих войск направилась по Цицикарской дороге, некоторые вернулись в город. Можно было сказать, что оборона противника сломлена. Осталось только зачистить город и выяснить какая обстановка на берегу Амура, а также где Фотенгауер и Печёнкин со своими отрядами.

Выяснять, что твориться на берегу Амура перед городом, можно ли там организовать бивак, так как нужна вода, и где же Зазейский отряд отправили капитана Самойлова, меня и полусотню третьей сотни Амурского полка. Генерал Грибский увидев меня в компании своего начальника штаба, только хмыкнул, покрутил головой и проинформировал, что со мной разберётся позже.

Едва мы подъехали по берегу к первым фанзам города, то увидели, что они заняты китайской пехотой и вооруженными жителями. Причём только в начале этого квартала, где располагалась кумирня и кладбище, их было порядка трехсот-четырёхсот человек. Дальше я успел заметить ещё и всадников, когда по нам открыли огонь.

Хорунжий Караулов, командующий полусотней, не нашёл ничего лучшего как скомандовать: «Шашки к бою! В атаку! Марш-марш!». Не успели мы с Самойловым опомниться, как казаки устремились в атаку. Только вот Алексей Михайлович, отдавая команду атаковать противника, не учел, что перед нами была заболоченная местность, и казаки завязли в натуральном болоте. Пришлось спешиваться, сразу же несколько коней было убито.

Я, погрузившись по пояс в какую-ту жижу, пригнувшись прятался за трупом убитой подо мной лошади. Рядом капитан Самойлов пытался за повод удержать своего жеребчика, который рвался из затягивающей его трясины или ямы.

– Михаил Константинович, бросьте его, перебирайтесь ко мне. Здесь хоть какое-то укрытие от пуль, – крикнул я Самойлову.

Тот повернулся в мою сторону, замер на несколько секунд, потом бросил повод коня и побрёл в мою сторону.

– Кажется, влипли, господин капитан. Боюсь, при таком соотношении сил и имеющейся позиции, вряд ли нам поможет криворукость и косоглазость китайцев. Долго не продержимся, – улыбнулся я буквально прорвавшему через грязь ко мне Самойлову.

– Согласен с Вами, Тимофей Васильевич! Влипли! Что будем делать?!