Читаем Отречение полностью

Это означало, что собраться в управлении нужно было в одиннадцать часов утра. Несмотря на засекреченность переговоров, в эфире действовали стандартные приемы конспирации. На войне, как на войне. Неважно, что внутри своей страны и со своим народом. Важно, что за это платят хорошие деньги и есть куча привилегий.

По дороге домой майор, превозмогая собственный страх, все-таки решился в очередной раз устроить Воробьеву психологический прессинг, поскольку в планы управления НБ по Энской области не входила писательская деятельность Игната. "Одним преступлением больше, одним меньше, мне уже все равно" - подумал он, сам того не подозревая, насколько он ухудшает энергетическую прослойку психотропного состояния всего Энска. Не понимало этого и его начальство, в очередной раз давшее "добро". Рабы смерти тупо и исправно шли своей кровавой дорогой, но о последствиях этого они узнают намного позже, когда уже ничего нельзя будет исправить и изменить для них самих.

кулундин

Через несколько дней Игнат принес свой рассказ Андрею Осиповичу Кулундину, своему старому другу. Воробьева интересовало мнение Андрея о своем произведении.

Оставшись один, Кулундин медленно прочитал рассказ два раза, пытаясь запомнить его слово в слово. Рассказ был написан в стиле психологического сюрреализма и на первый взгляд казался нагромождением обрывочных фраз и несвязанных сюжетов. Отложив рассказ, Андрей налил чашечку кофе и устроился поудобнее в старом затертом кресле, почти мгновенно превратившись в живую ста

тую, уставившись в одну точку и почти полностью отключив дыхание. Начался долгий процесс общения с Планетарным Логосом, или, другими словами, с Божественным Разумом Планеты. На заре вычислительной техники, когда компьютеры были привилегией электронщиков и программистов, в обиходе был термин "режим прямого доступа памяти". Пожалуй, этот термин очень грубо и примитивно объяснял состояние, в котором находился Андрей. Он никогда никому не говорил об этих вещах, прекрасно понимая, что простой человек его не поймет, а те, кто знал о таких вещах, не спрашивали, заранее зная ответ. Андрей долго думал над вопросом, после задавал его и терпеливо ждал ответ. Уже была выпита третья чашка кофе, которую он наливал автоматически и также автоматически выпивал, на считанные секунды выходя из оцепенения. Наконец он встал, еще раз бегло просмотрел рассказ, оделся и вышел в моросящую черноту дождливого города.

Черные лужи мокрого асфальта фальшиво отражали облака, освещенные уличными фонарями. Капли мелкого дождя, казалось, висели в осенней прохладе. Тишину понурых дворов нарушало лишь редкое хлюпание тяжелых капель, срывающихся с пожелтевших листьев. Никак не реагируя на хвост слежки НБ, которая, как обычно, крутилась вокруг, Андрей, ругаясь на себя, выкурил две сигареты, держа в голове рассказ Игната. Незаметно его мысли переключились на Веронику, и он, тяжело вздохнув, пошел домой.

Дома, быстро раздевшись, он залез в постель, и, укрывшись теплым одеялом, практически сразу провалился в глубокий сон. Но мозг продолжал работать, в голове крутились строки из рассказа Игната: "Если за окном полночь, то это значит, что кончился еще один день...."

БЕЗНАЗВАНИЕ

Если за окном полночь, то это значит, что кончился еще один день, а завтра настанет второй. Если мне сегодня грустно, то это значит, что завтра будет лучше, чем вчера. Как это просто, странно, почему я не догадался об этом вчера? Наверное, не мог. На сегодня хватит, пора спать.

Угасший день опускается во мрак прошлого, в далекие глубины памяти и отрицательного времени. А наша жизнь всегда существует в нулевой отметке, "между прошлым и будущим", как это поется в песне. Я выключил ночник, и, укутавшись поуютнее, начал засыпать. Что такое сон? Кто пробовал его понять? Вообще-то, пробуют многие, но кто его понял? Сколько ни пытаюсь, никогда не могу поймать грань между этими противоположными вещами. Вроде бы, уже сплю.... А, может...? Завтра рано вста....

Вдруг, откуда ни возьмись, звонит телефон. Странно, но звонка я ни от кого не жду. Ошалели. Поднимаю трубку.

- Алло.

В ответ молчат. Оглядываюсь. Вдали стоит Миледи. Рот скривило умной улыбкой. Самоуверенная. Согласен, ведь она меня водила за нос больше, чем полгода.

- Мне было так приятно держаться за твой нос, он так удобно умещался у меня в руке, - смеется и испаряется, словно привидение.

Чудеса.

Я про себя думаю: глупая, тебе принадлежал мой нос, но не более. Как ты не водила, а шел-то я туда, куда хотел. Хочется ругаться грязными словами. Нос почему-то стал лиловым.

Вдруг появляется Великий Шарлатан и начинает говорить о возможностях мозга, о трепанации черепа. Слушаю его внимательно. Говорит умно. Под конец дает книгу. Читаю. Интересная книга.

Слушай, ведь ты абсолютно здоров, и кроме того, ты можешь стать сенсором, если захочешь. У тебя есть все задатки.