Читаем Отражения полностью

— Это Храм Любви и Красоты, — медленно проговорил Зосиэль. — И если в наличии второго убеждать тебя бессмысленно, то хотя бы не отрицай, что первого у тебя с избытком.

Часовня оказалась очень маленькой — сюда помещался только небольшой алтарь с украшенной цветами статуэткой Неувядающей Розы да пара скамеек. Шелин была не слишком популярна в землях, раздираемых войной, но Зосиэль сделал все, что смог, чтобы все желающие могли к ней обратиться.

— Дело не всегда во внешности, — мягко произнес он.

— Тебе легко говорить! — проворчал Ланн, стараясь не смотреть на чистую кожу жреца и его сияющие ухоженные доспехи. Как-то так изображают Прекрасных Рыцарей в детских книжках… по крайней мере ни одного зеленого, рогатого или покрытого чешуей Ланн на картинках не видел.

Зосиэль сел на скамью перед алтарем и, поколебавшись секунду, проговорил печально:

— Один мужчина ухаживал за мной, но стоило сказать ему, что я не хочу быть игрушкой на одну ночь, его и след простыл.

— Ну хоть переспать на спор не предлагал, — криво усмехнувшись, проговорил Ланн и что-то во взгляде Зосиэля заставило его тут же пожалеть об этом.

— Во-первых, это ты начал тот спор, — вздохнул жрец и указал ему на скамью, пригласив садиться. — Во-вторых, я изо всех сил стараюсь не показывать, что знаю, о какой женщине речь, ты не мог бы оказать мне ответную любезность?

Все настолько очевидно? Впрочем, если таскаться за женщиной по всей Язве и смотреть на нее, как на богиню, окружающие рано или поздно сложат два и два. С усилием потерев лицо руками, Ланн кивнул и выдохнул:

— Ладно.

— Ладно, — эхом повторил Зосиэль.

Снова повисла неловкая пауза, Ланн старался изо всех сил, но через минуту все же не выдержал.

— Вот если бы это был Регилл, я бы удивился, — добавил он, прекрасно понимая, что перегибает палку.

Послышался еще один тяжелый вздох, свет тонких белых свечей отразился на отполированных до блеска доспехах Зосиэля, когда он поставил локти на колени и заинтересованно склонил голову.

— Изгнание из храма Шелин входит в план?

— Нет, — выдохнул Ланн и снова спрятал лицо в ладонях. — Нет, прости. Я сам не знаю, что несу. Представляешь, что со мной будет завтра? Я же испорчу все, стоит мне только рот открыть, я…

— Тогда начнем с молитвы Умиротворения, — прервал его жрец, — а потом поговорим.