Читаем Отражения полностью

Ланн снова повернулся к обломкам крепости. Должно быть, для всех это сейчас выглядит как предательство, но когда Сайдири вернется, все встанет на свои места. Потому что довести их до Рубежа, преодолев множество опасностей и едва не расставшись с собственной жизнью, а затем просто бросить, увеличив Язву в десятки раз — вот в чем нет никакого смысла!

Краем сознания отметив, как дрожат руки, Ланн поднял их и сложил на груди. Ерунда, это просто усталость — вдохни поглубже и думай о хорошем.

Это какой-то трюк. И он вскоре раскроется. Вот-вот.

— Не бойся, она в порядке, — остановившись в шаге от него, светло улыбнулась Уголек. Ланн согласно кивнул и девочка продолжила: — В таком, который никто из нас не в силах даже вообразить. Она оставила все, что заставляет смертных страдать — личность, тело, привя…

Договорить она не успела, потому что вспыхнувший за ее спиной в вихре фиолетового дыма Вольжиф рванул девочку за одежду назад за секунду до того момента, как кулак Ланна достиг ее лица. Рыча что-то о том, что поехавшей командора им всем было мало, тифлинг потянул Уголек прочь, та не сопротивлялась. Ланн остался смотреть на свою руку в полном недоумении.

Уголек постоянно говорила глупости, и он не злился на нее ни раньше, ни теперь. Как это могло произойти?

Единственным более или менее здравомыслящим человеком во всей этой толпе оказался Дейран. Со своей обычной усмешкой он заметил, что когда бы не вернулась командор, оставившим ее драгоценного супруга умирать посреди Язвы в одиночестве не поздоровится, так что лучше бы им всем добраться до Дрезена и подождать там. Если, конечно, Ланн не хочет, чтобы всем досталось из-за него по первое число.

Губы Дейрана улыбались, но глаза блестели холодным зеленым стеклом.

В отличие от той лачуги у самых ворот Дрезена, где ютилась добрая половина племени, дом в Зимнем Солнце был слишком велик для одного. Основательный, крепкий, с просторным чердаком, толстыми стенами, сложенными из бревен, и коньковой крышей, украшенной замысловатой северной резьбой, он был красивым, но большую часть времени очень холодным. Ланн уходил на несколько дней, а то и на целую декаду, а когда возвращался, приходилось топить камин, чтобы стало хоть немного теплее. Едва наступившие летние дни сделали это необязательной частью домашних дел, но то ли по привычке, то ли от скуки, вернувшись в этот раз, он снова сел у камина.

Может, зря он ушел? Хотя какое там ушел, он просто сбежал, не выдержав ни пылающего гневом взгляда командора, ни собственного стыда. Может, стоило попытаться убедить ее, что он не так плох и, честное слово, не даст себя убить в следующий раз? Ну да, и выглядеть при этом еще более жалким… Да и не умел он никогда убеждать, он же не чертов благородный аазимар с ангельским лицом и безупречными манерами!

Со злостью швырнув очередное полено в камин, Ланн некоторое время следил за вылетающими в трубу искрами, а затем поднял руки к лицу и потер глаза.

Напрасно, все было напрасно. Все это время… чертовы десять лет!

Отец говорил, что нет ничего невозможного, если приложить достаточно усилий. Главное — стараться, не опускать руки, и Ланн верил в это большую часть жизни, но сейчас…