Читаем Отпущение грехов полностью

Я пыталась отдать ему деньги, но он заявил, что если я сделаю это, то он наймет людей, которые разобьют мою машину, а потом подарит новую.

По-моему, примерно в таком же духе в свое время высказывался граф Монте-Кристо.

– Что, в ФСБ повысили зарплату? – улыбнулась я.

– Ведь все время жалуетесь, что денег мало платят, – ввернул Курилов, который одновременно разговаривал с каким-то сомнительным автодилером о покупке «Мерседеса» – того самого, по взаимозачету за десять процентов стоимости.

Чехов только загадочно улыбнулся…

…Первое, что я увидела, войдя в квартиру, был Докукин – трезвый и мрачный. Он сидел на самом краю дивана на смятом пледе, сжимая голову обеими руками, и тихонько раскачивался взад-вперед. Вокруг него бегали тетя Мила и только что вернувшаяся с работы Олимпиада Кирилловна.

– Во всем виноват Чубайс! – агрессивно восклицала последняя, потрясая пакетом с молоком, который она принесла своему племяннику для опохмелки. – До чего народ довели… паразиты!

Я покачала головой и вознамерилась уж было проскользнуть в свою комнату, как тетя Мила позвала меня:

– Женя… тут Коле нужно чего-нибудь от головы… а ни у меня, ни у Олимпиады Кирилловны что-то не оказалось. Тут такое…

– Да ну? – отозвалась я. – Че, совсем ничего, что ли? Даже какого нибудь пенталгина?

Тетя только развела руками:

– Да не в этом дело. Только что передали в сводке новостей, что сегодня было совершено нападение на институт, где работает Коля. Убиты двое охранников и лаборантка.

– Вот это номер! – вырвалось у меня. – А зачем… причины нападения?

– Сказали, что еще не выяснено. Коля как услышал, ему аж дурно стало. То есть… еще хуже, чем было, хотя я думала, что дальше некуда.

– В смысле, мне нужно сходить в аптеку? – проговорила я, ощупывая все еще ноющую шею в том месте, где к ней приложился толстый ублюдок из команды Ольхи.

– Да, если ты не очень…

– Ну хорошо, – проговорила я и стала надевать обувь, размышляя об очередном преступлении, наверняка совершенном бандитами Ольховика…

* * *

Аптека находилась в нескольких кварталах от дома, и потому путь туда и обратно плюс две минуты в магазине занял примерно минут пятнадцать. Машину я брать не стала – в этом случае нужно было бы делать большой крюк.

Но, как оказалось, мой успешный визит в аптеку еще не означал, что Докукин получит вожделенное лекарство, призванное спасти его от дикой головной боли.

…Первая, кого я встретила на подходах к подъезду, оказалась Олимпиада Кирилловна. Она стояла на ступеньке и воинственно потрясала руками, а из уст ее лились выражения, чья шикарность раздвинула передо мной границы великого и могучего русского нелитературного языка.

Такой экспрессии я не ожидала даже от моей экспансивной и воинственной соседки, помешанной на внутриподъездных разборках и политике.

– Что случилось, Олимпиада Кирилловна? – не без тревоги спросила я.

– Да эти замудонцы, Чубайс их задери, счерномырдили Кольку, луди их в конский корень!

– Какие замудонцы?

– Да такие… на белой этой… иномарке!

– Чер-рт!! – вырвалось у меня. – Давно?

– Да только что за во-он угол завернули, лысые педрилы! Только ты ушла, в дверь звонок! Я-то думала, это ты зачем-то там вернулась, а это гориллы энти блядские, шлеп их мать перетудыт! Кольку хвать – и след простыл! И еще про тебя спрашивали… волки позорные! Я сказала, что тебя нет и не будет.

Больше я слушать не стала, а буквально прыгнула в стоявшую тут же у подъезда машину.

Догнать! Выследить! Быть может, это станет ключевым моментом в той сложной игре, что затеяли вокруг нас Ольховик и профессор Клинский. Ведь, судя по всему, бандиты действуют в авральной ситуации жесткого цейтнота, если среди бела дня – ну пусть с легким уклоном в сумерки – похищают человека, да еще из чужой квартиры.

Если даже и не учитывать кровавого инцидента в медицинском университете, который тоже скорее всего был инициирован и осуществлен ребятами Ольховика.

Выруливая со двора, я позвонила Курилову:

– Костя, Докукина умыкнули, как кавказскую пленницу. Следую за ними. Я так думаю, они едут в Заречный.

– Вот это номер! – раздался возбужденный голос Курилова. – А мне только что подогнали новый «мерс». Надо посмотреть, каков он в деле. Надеюсь, менты не будут на меня в претензии за превышение скорости!

– Ты что, собрался…

– Конечно, еду в Заречный! Надо же устроить прощальные пляски с зареченскими чертями, песиками, сторожами с водокачки и прочей нечистью, тем более что завтра поздно вечером я уезжаю из города по новому заказу.

– Ладно! – Больше я не могла говорить, потому что следовало сосредоточиться всецело на погоне.

Белая машина была прекрасно видна примерно в ста пятидесяти метрах от меня. Я мысленно возблагодарила бога, что профессор Клинский избрал такой благодарный цвет, как белый, потому что, будь автомобиль, скажем, черным или синим, слежка значительно затруднилась бы.

…Интересно, а что было бы, не пойди я в аптеку? Если бы не докукинская хвороба, визит ольховиковских ребят застал бы меня лежащей на кровати. Убивай – не хочу!