— Да… — выдохнул Джейми. — Да. Она ответила. Сказала, что да. Что вернется.

— О Джейми! — воскликнула Джуди, глаза ее сверкали.

Джейми просиял:

— Я знаю. А потом я спросил: да, но когда? Скоро? Скоро, Каролина, да? Это будет скоро? И ты знаешь, знаешь, что она ответила мне, Джуди?

Джуди кивнула — глаза ее почти исчезли в лучистых морщинках радости.

— Да, — сказала она. — Каролина сказала, что да. Скоро.

Джейми выдохнул и шлепнул себя по колену.

— Да… — одними губами произнес он. — Ты права. Именно это она и сказала.

И они обнялись, по очереди повизгивая (иногда взвизги немного перекрывались).

— Ну-ну! — расхохотался Тедди, вкатывая пустую тележку. — Кое-кто чему-то очень рад! Это потому, что вы оба выучили свои роли назубок?

Джуди высвободилась из объятий все еще пыхтящего Джейми, подбежала к Тедди и обняла его тоже.

— О, лучше — намного лучше, Тедди. Каролина. Жена Джейми, да? Она переедет сюда вместе с их сыном. Ну разве не чудесно?

— Великолепно, — подтвердил Тедди. — Хотя писать для них роли уже поздновато…

— О Тедди! — притворно пристыдила его Джуди. — Опять ты со своей пьесой. Ты что, ни о чем больше не можешь думать?

— Гм… дай прикину. — И Тедди нахмурил брови, старательно изображая глубокие раздумья. — Нет… боюсь, что нет…

— Ты, — засмеялась Джуди, — просто ужасен…

— В общем, плакаты уже почти готовы, Тедди, — радостно сообщил Джейми (потому что, да, — давайте все радоваться тому, что любим). — Нужен еще один трафарет, и тогда я напечатаю, сколько нужно. На большом прессе, знаешь, выглядят просто сногсшибательно. Дизайн великолепен. Кимми заказала его одному из своих.

— О, вот это отличная новость, — восхитился Тедди. — Скорей бы увидеть… Гм. Скажи мне, Джуди, детка, — почему мы по колено в листве?..

— Гм? — отозвалась Джуди. — А, это. Ах — ну разве не прелесть? Это Пол сделал, его гирлянда. Я как раз говорила Джейми — Пол их наделал целую гору. А Джейми — хорошо, Джейми? Джейми расскажет тебе, из чего она сделана. Ну, Джейми?.. Мы ждем.

— О господи, Джуди, — я не могу, гм… ну ладно, гм — сосна, да? Кусочки стекла, само собой… А эти цветы — это, гм, — какие-то цветы. Ах да, и засахаренные груши — правильно, да?

— Браво. Цветы протеи. Дальше.

— Боже. Хорошо, гм. Палочки. Веточки. А эти толстые штуки — это, гм…

— Веточки кизила. Палочки корицы. И?..

— О боже, да — палочки корицы… и, ну…

— Эти толстые штуки, как ты их назвал, это?..

Тедди кашлянул и заговорил:

— Смолистые орехи эвкалипта, — сказал он. — Вот что это такое.

Джуди уставилась на него:

— Знаешь, Тедди — за все те годы, что мы вместе, ты ни на миг не переставал меня удивлять. Откуда, ради всего святого, ты знаешь?..

— Смолистые орехи эвкалипта? О — я думал, это все знают. Ну что — по бокалу шардоннэ? Или, может, бургундского?

Пока Тедди разливал вино, Джейми улучил минутку, чтобы еще раз быстро переговорить с Джуди в углу.

— Ну, Джуди, — что ты думаешь? Все хорошо? Да?

— Теперь все может быть хорошо — да, Джейми. Ты перестал себя ненавидеть. Вот что произошло. Ты больше не занимаешься самобичеванием.

— В этом… дело? Боже — я не знаю. Я только знаю, что мы все снова будем вместе. О господи, как это чудесно. И мы будем разговаривать — мы будем говорить. В смысле, мы с Каролиной будем говорить, да, конечно, — но мы все будем, все вместе. Потому что это необходимо, понимаешь. Это важно.

Джуди кивнула:

— Да. Важно. О, спасибо, Тедди. Мм — вкусное и холодное. Твое здоровье, Джейми. Поздравляю.

Джейми отпил из бокала и расплылся в глупой улыбке. Посмотрел на Джуди и Тедди и просто сказал: спасибо. Но это, понимаете, — важно. Говорить. Потому что иначе, ну… кончишь как Гитлеры.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Мне всегда так… — задумчиво бормотал Майк, поглядывая на самый дальний держатель для картин, словно тот был в силах помочь ему выразить мысль. — В смысле — в это время года, понимаете — в самый канун Рождества… Мне всегда как бы двойственно — пожалуй, так.

Джон принял толстый и низкий бокал из вытянутых пальцев Майка и удовлетворенно погрузился в благодушие.

— Двойственно, да? Ну — это нам особо ничего не говорит, не так ли? К чему бы это? О чем он болтает, Уна? Есть идеи?

— О боже, — засмеялась Уна. — Меня не спрашивай. Я знаю меньше всех. Но думаю, он имеет в виду… что не так, Фрэнки? Тебе не нравится? Крепковато для тебя, может быть?

Фрэнки подняла взгляд, словно ее поймали с поличным. Она обмакнула ноготь в бокал (бледно-зеленоватым он был, этот напиток, но вообще-то не слишком) и очень осторожно лизнула; тень сомнения уже лежала на ее челе, балансируя на грани неудовольствия.

— Он не, гм… — отважилась она, — совсем гадкий, вовсе нет. Просто он немного… а это вообще что, Уна? Тебе нравится, Джонни? Что это мы такое пьем, Майк?

— Он определенно согревает… — осторожно высказался Джон (и подумал: да-да, согревает, так сойдет. Потому что я ее понимаю, бедняжку Фрэнки, — он определенно скорее плох, чем хорош, этот напиток, который я держу).