Полное совпадение было лишь в случаях а=1, i=10. Теперь становится понятным разнобой в некоторых датах хронологии: если оригинал был написан глаголицей, а переписывался кириллицей, но переписчик, механически повторяя буквы оригинала, фактически изменял цифры, как это мы показали на примере с договором Светослава. Этот факт может иметь особенное значение в монументальных коротких надписях: даты могут расходиться на десятки лет от действительности, если мы не примем во внимание вышеизложенного.

Таким образом, древние славяне пользовались двумя коренным образом различными (графически и нумерично) алфавитами. Как бы ни старались заумничать, стремясь нас убедить в близости графики этих алфавитов (см., напр., Селищев, 1-й том, стр. 47), даже намеренно подобранные буквы для сравнения убеждают нас в одном: графически это совершенно различные системы.

Наоборот, все согласны, что сходство греческих букв и кириллицы настолько велико, что развернувшему и читающему славянский кириллический манускрипт кажется, будто перед ним греческий текст. Поэтому неудивительно, что кириллицу назвали «греческим письмом». Однако глаголица веками старше кириллицы и совершеннее её фонетически. Глаголицу составлял, несомненно, славянин и человек глубоко образованный, ибо глаголица отражает и древнееврейский алфавит. Отсюда главный вывод: культура славян, достигшая уже стадии письменности, существовала по крайней мере на 500 лет раньше Кирилла. Развитие этой письменности происходило в разных местах славянского мира и шло неодинаковыми путями. Особенно успешно развивались самостоятельные варианты, бравшие за основу графику греческого письма. На долю Кирилла пало лишь возглавить и окончательно оформить то, что было во всеобщем употреблении, но не имело правил и известного канона. Кирилл дал не только это, но и основу церковной письменности, создав её своими руками.

Дальнейшие исследования, несомненно, приведут множество новых, дополнительных доказательств набросанной нами схеме развития славянской письменности. Интересно отметить, что латинский алфавит не имел столько подражаний и совершенных образцов.

Раздел 5. Проблема Влесовой книги

Глава 15. Что мы знаем о Влесовой книге?

Название. «Влесовой книгой» пишущий эти строки назвал языческую летопись, охватывающую историю Руси от 1500 лет «до Дира», т. е. приблизительно от 650 г. до н. э., и доведённую до последней четверти IX в. Она упоминает Рюрика и главным образом Аскольда, но ни слова не говорит об Олеге. Этим самым время её написания устанавливается сравнительно очень точно.

Летопись была написана на деревянных, очень древних, значительно разрушенных временем и червём дощечках. Найдена была полк. А. Изенбековым и получила название «дощечек Изенбека».

Однако дощечки — одно, а произведение, написанное на них, естественно, должно иметь своё собственное название. Так как в самом тексте произведение названо «книгой», а Влес упомянут в какой-то связи с ней, — название «Влесова книга» является вполне обоснованным.

История находки. В 1919 г. полк. Изенбек, во время наступления армии Деникина на север, нашёл в одном из разграбленных имений где-то в Курском или Орловском направлении в разгромленной библиотеке странные дощечки, испещрённые неизвестными письменами. Будучи в мирное время художником и участником археологической экспедиции Академии наук в Туркестане, Изенбек заинтересовался ими и подобрал их и осколки, лежавшие на полу.

Несмотря на все попытки автора этих строк установить имя владельцев имения и дощечек, сделать это до сих пор не удалось, хотя рейд артиллерийской батареи, которой командовал Изенбек, вероятно, ещё установим по военным документам и воспоминаниям его участников.

Дальнейшая судьба дощечек. После долгих мытарств А. Изенбек поселился в Брюсселе. Около 1925 г. с ним познакомился Ю. П. Миролюбов, которого во время случайного разговора Изенбек поставил в известность о существовании дощечек. Ю. П. Миролюбов заинтересовался ими. Скоро Миролюбов стал понимать неизвестный алфавит и занялся в помещении Изенбека транслитерированном текста дощечек на наш алфавит.

Изенбек был довольно ревнив к дощечкам и не позволял их выносить из своего помещения. Но особого интереса к ним не проявлял, видя в них какой-то курьёз и не придавая им особого значения. О существовании дощечек знали весьма немногие. В их числе — профессор Брюссельского университета Экк и его ассистент. Их предложение взяться за изучение дощечек было Изенбеком отклонено.