Читаем Откуда ты, Русь? полностью

Допустим даже, что славяне покинули Азию как кочевники. Но в Азии не осталось ни малейших следов славянства. А мы знаем, что поголовных миграций никогда не бывало. Всегда кто-то оседал на месте, хотя бы просто потому, что не в состоянии был передвигаться. Если предки славян вышли из Азии, то расщепления арийских народов на германские, романские, славянские и т. д. ещё не было. А поэтому гадать на кофейной гуще мы не будем. Надо прямо сознаться, что говорить о конкретных терминах в отношении происхождения арийцев мы ещё не можем. Мы сосредоточим наше внимание лишь на первом тысячелетии н. э. и на тысячелетии до н. э. В этом отрезке времени мы ещё можем надеяться найти истоки Руси и славянства. Заглядывать же дальше вглубь при нынешнем состоянии наших знаний неразумно.

В качестве постулата мы можем принять, что область развития славян — это Европа. Возникает вопрос: где же более точно? Одни проводят демаркационную линию «к северу от Карпат», другие — к югу от них, совершенно забывая про третью возможность — на самих этих горах. Находятся учёные, ищущие родину славян в… болотах Полесья — мысль настолько дикая, что трудно понять, как могла наука нашего века породить такого монстра, позорящего историческую науку. Многие пытаются усмотреть родину славян в северном Причерноморье, совершенно забывая, что эта обширная зона, зона степей, была пригодна в те времена лишь для кочевников, что ещё не так давно она носила название Дикого поля. Славяне же издревле — земледельцы.

Сумма фактов, которыми мы располагаем и которыми займёмся позже, заставляет нас принять, что прародина славян лежала в области, охватывающей истоки Дуная, Эльбы, Одера, Вислы и Днестра. На севере они достигли южного побережья Балтики и были остановлены в своём распространении морем.

Скандинавия через Ютландию и многочисленные острова была заселена германцами, образовавшими уже этническое препятствие для перехода славян в Скандинавию. На западе славяне доходили до Везера. Далее к югу их ограничивало Подунавье. На восток они не доходили ещё до Днепра. Южная граница их не выяснена. Во всяком случае, они жили и на южном берегу Дуная. Такое положение создавалось уже к началу н. э., поэтому мы имеем все основания к этому времени считать славян «автохтонами» Европы. Никакого нашествия славян на Европу не было — они развились на месте. Это самый большой народ в центре Европы с начала н. э. И как раз его мы можем рассматривать как европейцев «sui generis».

За две последующие тысячи лет произошли, конечно, огромные изменения в этнике Европы. С юга наступали Рим и Византия. С запада от Рейна и с севера от Ютландии — германцы. С востока, из степей, — бесчисленные полчища азиатских кочевников, вносивших огромные изменения в народонаселении Европы. Лишь на северо-востоке славяне не испытывали никакого утеснения и продвигались неуклонно и быстро на северо-восток. Действовало два потока людей: на юге Азия наступала на Европу, на севере Европа на Азию. Если в отношении степей на юге в Европе мы должны признать сравнительно частую смену народонаселения, как результат миграции народов в разных направлениях, то за лесистой частью Европы, т. е. средней и северной, мы не можем не признать относительную стабильность в этом смысле. Здесь шёл процесс диффузии — постепенного и безболезненного проникновения народов в чужие области, главным образом — на восток. Этот «дранг нах остен» стал характерной чертой как германцев, так и славян. Германцы выигрывали пространство у славян, последние — у угро-финнов.

Историческая наука совершила в этом плане огромную ошибку: она приписала германцам доминирующую роль в Средней Европе ещё в первые века н. э. На деле же доминировали славяне. Позднейшие этапы германского движения на восток за счёт славян были перенесены без всяких оснований на более ранние эпохи. Отсюда происходит куча несуразностей, о которых речь — в дальнейшем. Ошибка началась с неправильного толкования труда Тацита «Германия». Мы не имеем возможности сейчас углубляться в детали этого труда (это мы сделаем в другом месте), скажем лишь, что Тацит, как видно из его же слов, вкладывал совсем иное содержание в понятие «Германия», чем это делали и делают историки.