Читаем Открытым текстом полностью

А все началось с пустяка, с "бега в мешках". Энергичный массовик загнал их в широкий полосатый мешок — она хохотала, нежданный партнер смотрел куда-то в сторону и теребил пальцами край мешка. На первых метрах они упали раз пять — она поднималась первая и дергала его за рукав, а он, обретя равновесие, судорожно цеплялся в край мешка и что-то бубнил под нос.

Вечером на концерте он подсел к ней. Она поправила его модный галстук, съехавший набок…

Уехала из пансионата утром, а через пару часов в автобусе стало невыносимо душно. Вот в последний раз далеко внизу мелькнуло море, а может, просто клок тумана, застрявший в ущелье. Поворот, короткий туннель, поворот…

Впереди — поезд дальнего следования, и облупленный вокзал, и новая квартира на Студенческой набережной, и раздобревший солидный муж, и послушная дочь, и в перспективе покупка машины — не хватает пока две тысячи.

А если бы он догнал в аллее, позвал с собой, ничего не обещая, кроме любви… Но он остался на скамейке под магнолией…

Наталья Петровна положила джемпер поверх бананов. Паренек в жокейке и Витька, стоя на краю тротуара, уплетали бананы и разбрасывали кожуру. Очередь зло и сердито поглядывала на них.

Нашла что вспомнить… Но почему-то всегда кажется, что счастье прошло совсем рядом на цыпочках… И наверное, прав зять, когда после очередного разговора заявил, что там, на войне, счастлива была одна лишь Верочка… Именно для таких блаженных приберегается счастье…

Дождь прошел, и только редкие капли, срываясь с веток, продолжали скатываться по брезенту палатки.

Наташа пришила пуговицу к гимнастерке и протянула иголку Верочке. Та долго мусолила губами суровую нитку и наконец попала в ушко.

— У меня сегодня волна плавала все дежурство, — Наташа приподнялась, чтобы надеть гимнастерку, и задела головой брезент. — Замучилась…

На брезенте осталась светлая полоса.

— А мой радист опять работал открытым текстом: "Люблю, целую, жду!"

— И ты, конечно, снова не зарегистрировала нарушение и не доложила по команде, дуреха…

— Жалко человека, — Верочка уколола палец и сунула его в рот.

— Ох, смотри, лейтенант узнает!

— Ну и пусть узнает, пусть!.. Я уверена, даже больше чем уверена, что он поймет… Это вы с Зинкой лезете из кожи, по любой мелочи шум подымаете.

— Поймет, держи карман шире… Скажи лучше, чего ты трясешься, когда Ремезов к тебе подходит, глазки закатываешь?

— Лучше бы за своей Зинкой следила, — Верочка уронила иголку на колени и стала искать ее, осторожно шаря пальцами по юбке. — А помнишь, когда вы зимой приходили ко мне в госпиталь и Зинка улыбалась всем подряд? Так после лейтенант заглядывал, и мы даже поговорили малость…

— Да надоела ты с госпиталем, уши прожужжала… Один раз командир навестил, подумаешь… Мы вот с Зинкой целых три раза были, так ты про нас и не вспоминаешь…

— Я помню! И про вас, и про лейтенанта! У меня память хорошая. В школе знаешь как стихи щелкала, "Мцыри" за вечер одолела…

— Хорошая, хорошая. Вот проживи еще лет двадцать, потом хвастай…

— Да я и сто лет проживу — ничего не забуду, ничегошеньки…

Наталья Петровна подхватила сетку с ящика, вышла на солнцепек. Забор церкви отрезал ее от очереди. Было слышно, как постукивает на лесах молоток о древние кирпичи и дребезжит сброшенный лист ржавого железа.

Такой же жаркий день был, когда Зинку отчислили из части…

Девчонки молча подходили к Наташе, и каждая протягивала ей то кусок фланели, то ненадеванный лифчик, то недавно полученный кусок мыла.

— Зинку, тварюгу, надо было в штрафбат заместо лейтенанта, — Настя долго крутила в руках газетный сверток и наконец сунула Наташе. Теперича назначат дундука вшивого, намаемся…

Через полчаса Наташа отыскала Зинку у дороги. Та сидела на пыльной траве в ожидании попутки. Лицо ее в багровых пятнах казалось заплаканным.

— Тошнит? — Наташа положила узел Зинке на колени. — Пригодится…

— Честное слово, Наток, я не думала, что лейтенанта упекут в штрафбат… Это в тот день было, помнишь, когда мы с тобой котел чистили… Повар все любезничал со мной, гадости всякие рассказывал, а потом и говорит — что вы, девчонки, дурака валяете, все равно скоро на фронт отправят, а вам ведь, глупеньким, так легко от армии избавиться, стоит только случайно от доброго человека забеременеть… Вечером пошла я к тому дворику, где коза блеяла, а навстречу лейтенант с котелком, а в котелке молоко… Потрепались малость, да и пошли к нему молоко пить, и тут я воспользовалась моментом, а он как будто этого ждал… Видишь, не прогадала, отправляюсь в глубокий тыл… А лейтенант выживает, такие не пропадают…

Из-за поворота показалась машина. В кузове маячила одинокая фигура. Пыль густо стелилась на обочину.

— Наток, прости, что я тебя на курсы потянула, а сама сбегаю хочется урвать кусочек жизни, а я сумею, вот увидишь, сумею, только береги себя, может, когда-нибудь и придется свидеться, прости, ох, и смутно мне, хоть давись, — прости, да девчонки пусть на меня зла не имеют, у самих как еще сложится — неизвестно; дура я, полная дура, была бы поумней, глядишь, за Ремезова бы замуж выскочила…