Читаем Открытый путь полностью

Тварь, похоже, тоже порядком ослабела. Скользя по крови и слизи, удерживаясь на ногах каким-то непостижимым образом, прорубая себе дорогу он вырвался вперед. Там, на вершине раздутого членистоногого мешка, ворочался не то рот, не то глаз, и славно было воткнуть в него до упора пылающий факел, а потом меч по самую рукоятку, и еще раз, и еще, хотя лезвие было уже никуда не годным, злая кровь разъела его, как ржавчина. Но наверху уже начиналось какое-то странное колебание воздуха, и Хагбард, снова повинуясь порыву, спрыгнул с туши, повернул бесчувственное тело и бросился к выходу. Едва лишь он оказался на первой ступеньке, как позади раздался ужасающий грохот. Это рухнул, проламывая пол крипты, оскверненный алтарь, погребая под собой то, что его оскверняло.

Хагбард бежал по лестнице. Грохот продолжался и усиливался. Но Хагбард успел вырваться в ночь и по инерции пробежал почти до середины двора. За его спиной, ломая гранитные колонны и вздымая тучи каменного крошева, рушилась Брошенная часовня. Но Хагбард не обернулся. Первым делом он сорвал с запрокинутого лица почерневшую налипшую тряпку. Он ни на минуту не сомневался, чьи черты она скрывает.

Он сидел рядом с обуглившимися развалинами часовни и проклинал судьбу, выучившую его наносить раны, а не врачевать их. Венена все еще не приходила в себя. Свою свернутую куртку он подложил ей под голову, а плащ располосовал на повязки. Колодец засыпало при обвале, но одновременно обвал открыл среди скал ключ с ледяной и чистой водой, и после того, как Хагбард убедился, что вода действительно чистая, обмыл раны Венены и умылся сам. Спать он не мог. Прежде всего его мучила тревога за Венену. И потом, нужно было многое осмыслить. Случилось нечто слишком важное. Они не просто убили чудовище. Возможно, они уничтожили причину, которая делала Заклятые земли Заклятыми. А значит, слишком многое должно измениться. И в первую очередь – люди.

И все это ему в высшей степени безразлично, потому что, если Венена умрет…

Внезапно он увидел, что глаза ее открыты.

– Венена!

– Нет, – прошептала она, – не Венена, нет…

Он понял, что она бредит. Но взгляд ее казался осмысленным.

– Ты не бойся, – проговорила она с трудом, – я живучая… как змея. – И снова впала в беспамятство.

Она пришла в себя с первыми лучами рассвета. На сей раз она попыталась подняться. Хагбард, поддержав ее голову, приложил флягу к губам. Она сделала Несколько глотков и вздохнула. Хагбард сказал:

– Мой конь, похоже, убежал. Но я надеюсь его найти. А если нет – я тебя на руках донесу до Посвященного. Он тебя вылечит.

Она не ответила, огляделась вокруг. Хагбард проследил за направлением ее взгляда и увидел потемневшую разорванную кольчугу, лежавшую там, где Хагбард ночью ее бросил.

– Колченогий? – полувопросом вырвалось у него.

Она кивнула:

– Он напал на меня у входа в ущелье. Пришлось его убить. Потом я вернулась.

– Зачем?

– Только так я могла рассчитаться с тобой за брата.

– Не надо, – попросил он, – не говори об этом.

– Теперь можно. Отравы больше нет.

– Ты хочешь сказать – у тебя больше нет ко мне ненависти?

– Я говорю – отравы больше нет. Путь открыт до самого моря. И в этих краях будут действовать те же законы, что и везде.

Хагбард понял, что ее мысли совпадают с его собственными.

– Заклятие снято.

Венена засмеялась:

– Границы открылись. И мы оставили без работы и защиты целый цех, меня в том числе. Думаешь, нам за это скажут спасибо? Да нам бегством придется спасаться от адептов, бывших Открывателей, разбойников – от всех, кто пронюхает, что мы причастны к снятию Заклятия!

– Венена, успокойся.

– Я же тебе говорю – не Венена. Во сне я вспомнила мать и как она меня называла. Виола. Вот как меня зовут.

Они помолчали, потом она тихо, совсем непривычным голосом спросила:

– Можно я еще немного посплю? И ты тоже отдохни. Нам нужны силы. Всякое может случиться…

Она уснула, не дождавшись ответа. Он пристроил ее поудобнее и сам прислонился к стоячему камню. Только теперь он мог позволить себе слегка расслабиться. Ненадолго. Многое еще может случиться, Венена права – нет, Виола права. Нужно привыкать к ее настоящему имени. И к тому, что отравы больше нет. И к тому, что путь открыт. Хотя, пожалуй, к этому привыкать не нужно… Мысли путаются… Он спал, и ветер летел над их головами по открытому пути.