Читаем Открытое окно полностью

— Когда? Сегодня? Подождите-ка… Я вышел на минутку купить булку и колбасы… В корзине под столом вы сможете найти крошки хлеба и колбасную кожицу…

— Никто не приходил?

— Не понимаю вопроса. В два часа, как всегда, пришли кредиторы. Из-за них-то Лаже избегал подниматься по парадной лестнице. Он входил с улицы Женер, шел длинными коридорами, проходил насквозь два здания, но всегда предпочитал идти так.

— А жена его?

— И она тоже пользовалась этим путем.

— Она всегда приходит в контору к четырем?

— Нет. Обычно она является к двум. Но сегодня первая среда месяца, и она отправилась в министерство получить пенсию. Она вдова погибшего на войне и вышла за Лаже вторым браком. — Считаете ли вы ее способной убить мужа?

— Не могу сказать.

— Считаете ли вы, что Лаже мог покончить с собой?

— Тоже не знаю. Я рассказал вам все, что мне известно. А что теперь будет со мной?

Мегрэ отворил дверь.

— Вы еще мне понадобитесь.

Когда он вошел в кабинет Лаже, там орудовали человек пятнадцать, ярко горели сильные лампы. Фотограф из отдела идентификации закончил свою работу и убирал аппаратуру. Следователь и молодой помощник прокурора беседовали вполголоса, а г-жа Лаже с осунувшимся лицом продолжала сидеть в углу, словно оглушенная шумом и суетой.

— Выяснили что-нибудь? — спросил комиссар полиции у Мегрэ

— Пока нет. А вы?

— Мы нашли гильзу от этого револьвера. Госпожа Лаже опознала оружие мужа, которое постоянно хранилось в ящике письменного стола.

— Можно побеседовать с вами, госпожа Лаже? И Мегрэ повел ее в кабинет, где он допрашивал Дешарно.

— Простите, что беспокою вас в такой момент. У меня к вам всего несколько вопросов. Во-первых, что вы думаете о Дешарно?

— Мой муж столько для него сделал, вызволил из нужды. Дешарно был его доверенным лицом. А почему вы спрашиваете? Дешарно дурно отзывался о нем? Он на это способен, он человек ожесточившийся.

— Второй вопрос, — прервал его Мегрэ. — Когда вы сегодня в первый раз пришли в контору?

— Я зашла в два часа за документами, перед тем как пойти в министерство. До последнего времени я не пользовалась своим правом на пенсию за погибшего мужа. Но теперь положение изменилось.

— В котором часу ваш муж обычно приходил днем?

— В действительности в три часа… Я объясню вам. Из деловых соображений ему приходилось завтракать со своими клиентами, и завтраки эти были чересчур обильны, пили много вина. А поскольку он страдал бессонницей, он имел привычку дремать часок в своем кабинете после завтрака.

— А сегодня?

— Право, не знаю. В два часа Дешарно предупредил, что ровно в четыре муж будет ждать меня по какому-то важному делу.

— Он не упоминал о полиции?

— Нет.

— Благодарю вас.

Провожая ее до двери, Мегрэ все старался определить го смутное чувство, которое он испытал, войдя в кабинет Лаже. Временами ему казалось, что он близок к цели, но в следующую минуту разгадка снова ускользала от него.

Теперь ему стало жарко. С трубкой в зубах, со шляпой, сдвинутой, по обыкновению, на затылок, он вернулся в приемную с видом человека, не знающего, за что ему приняться. Четверо кредиторов, ожидавшие Лаже, чтобы взыскать с него деньги, по-прежнему сидели здесь. Мегрэ оглядел их всех по очереди и обратился к высокому, худому и плохо одетому молодому человеку.

— С какого часа вы здесь?

— Я пришел в десять или пятнадцать минут третьего.

Дешарно, опять сидевший за своим столом, слушал разговор.

— А с тех пор никто больше не приходил?

— Никто, кроме вот этих господ. И он показал на ожидавших вместе с ним кредиторов, которые закивали, подтверждая его слова.

— Никто отсюда не выходил? Нет? Погодите, а господин Дешарно все время сидел на месте?

— Да, все время.

Но, сказав это, молодой человек задумался.

— Постойте… Только один раз он вышел в коридор, потому что зазвонил телефон.

— В котором часу?

— Право, не помню. Примерно без четверти четыре… Да, это было незадолго до вашего прихода.

— Скажите, Дешарно, кто это звонил?

— Не знаю. Это была ошибка.

— Вы уверены?

— Да. Спросили… Спросили, здесь ли кабинет зубного врача.

Перед тем как произнести эти слова, он, словно подыскивая ответ, опустил взгляд на конверты, разложенные на столе. В них рассылались циркуляры многочисленным клиентам Лаже. Мегрэ машинально взглянул на конверты вслед за Дешарно и на верхнем из них прочел: «Г-ну Эжену Деври, зубному врачу, улица…»

— Ну что? — спросил комиссар, возвращаясь к следователю и товарищу прокурора.

— Самоубийство, — заявил последний. — По словам врача, выстрел сделан с расстояния пятнадцати сантиметров. Лаже, как видно, здорово хотелось оставить здешний мир, если он…

Следователь и товарищ прокурора одновременно взглянули на Мегрэ, когда тот перебил его:

— Или же он спал.

— Вы, значит, полагаете, что это…

И взгляд следователя обратился на сидевшую с напряженным лицом г-жу Лаже, у которой как раз снимали отпечатки пальцев.

— Я еще не знаю, — признался Мегрэ. — Если это убийство, то, во всяком случае, очень ловкое убийство: заметьте, что мы, можно сказать, почти присутствовали при этом. Похоже, убийца нарочно ждал прихода полиции.

Мегрэ обратился к судебно-медицинскому эксперту.