Читаем Отказ полностью

Поговорив, они не пришли ни к одному решению и оставили все, как есть. Уяснив, что ничего у них в отношениях не меняется, пошел Прохор Степанович к Ирине, но ее он увидел в компании со знаменитым хоккеистом. Судя по всему, с Ириной у него не могло ничего получиться, и хоккеист занял место Артема или Виктора, кто их разберет? Развернулся Прохор Степанович и пошел в антикварный магазин, а куда еще деваться производителю нового антиквариата? Прохор Степанович застал Аню, с телефонной трубкой у уха, судя по всему, она громко говорила с абонентом из другого города. Похоже, это Родька вешал лапшу на уши. Она положила трубку и стала говорить Прохору Степановичу:

– Кто ажур для мебели будет делать?

– Я не умею.

– Учись, найди, заставь, тебя, что учить?!

Мужчина посмотрел на властную женщину и понял, что сегодня не его день.

Родька в поисках мистической рассады познакомился с Дашей. Она, смеясь, выяснила у Родиона, что он невинный, как младенец, и так же со смехом предложила снять, хоть на одну ночь самый дорогой номер отеля. Он не стал возражать, посчитал что-то в уме и снял янтарный номер на сутки. Стоил он! Когда Родька увидел знакомую янтарную мебель и понял, что за это отдал целое состояние по его меркам, он заскулил, как раненный зверь. Сапожник купил свои сапоги. Даше об этом он не сказал, а она сказала, что придет к нему на пару часов до одиннадцати вечера. Он в душе весь перевернулся, из-за двух часов отдать столько денег! Снять на сутки!

Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, за этот ужин он бы пол месяца ел. Он все же побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока есть деньги на поезд. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!

Даша явилась в девять часов вечера в черно – белом платье, в черно – белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было, она ведь жила в этом отеле.

Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно – белой заколкой.

– Вот это номер! Класс! А то сюда не пускают, я работаю на других этажах. Хоть посмотрю, за что люди деньги платят! – Она присела на янтарный стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась где-то по центру ног, и ноги, во всей своей красе предстали перед Родькой, – отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся…

Родька готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал, в голове появилась мысль собрать остатки денег, отдать этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но, нет, он решил с детством распрощаться, и сегодня, поэтому спокойно достал деньги и отдал Даше. Ужин уже стоял в столовой: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родька ее уже не хотел, он уже ничего не хотел, у него отшибло все желанья, он не привык много тратить, он считал финансовые потери и не смотрел на Дашу.

Она открыла окно, выглянула на улицу, стала смотреть на море. А у него появилось желанье скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть, это жадное по его меркам создание. Любви в его душе не было, было, вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать нищеты, правильно она его определила при знакомстве. Он посмотрел на славянский шкаф, вспомнил его на свалке, потом в шалаше у бомжей, улыбнулся шкафу, и. И ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Он посмотрел на янтарные часы, но те гордо двигали янтарные стрелки и не реагировали на Родьку.

– Даша, садитесь к столу, – выдавил он из себя первую любезность.

Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки, и стала есть. Он открыл неумело шампанское, налил в фужеры.

Она пить отказалась:

– Прости, но я шампанское не пью, аллергия.

Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер.

Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками, он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения. Он ел, он жевал и молчал.

Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.

– Что ты ко мне пристаешь?! – закричал Родька, неожиданно и для себя, и для нее.

Она оттолкнула его от себя, он от неожиданности лег лицом на тарелку, она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали.

Родька вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман, и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в янтарном номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер, он вышел на улицу, пошел к морю, вспомнил, где встретил Дашу, и пошел дальше по берегу, ограниченному скалами с дух сторон. Он дошел до скалы и стал смотреть на море.

К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка, с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок, и подошла к Родьке:

– Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый, смотри – звезды, море, скалы, – и она раскрыла руки всему свету.

– Девочка, а ты, почему вечером и одна? Не страшно?