Читаем Отказ полностью

Заказчиком стульев восемнадцатого века, был никто иной, как тот самый продавец из антикварного магазина. Звали его Селедка, простите, Шурик Селедкин. В магазине один покупатель забыл буклет с фотографиями усадьбы писателя. Шурику один стульчик на буклете очень приглянулся. Он его и заказал в фирме Артема, а Артем ездил в усадьбу и снял размеры с оригинала. Еще Шурик был наслышан, что есть испытательные стенды, на которых можно провести процесс старения изделий, в том числе и мебели. Селедка хотел купить себе бочку, точнее машину с большим багажным отсеком, для перевозки мебели.

Директором антикварного салона мебели работала Анна Михайловна, именно она обмолвилась Шурику о стендах, которые есть на фирме Артема. О них она слышала от Ирины. Шурик покаялся Ане, что стульчики он заказал, она его пожурила и похвалила, так они сообща купили двенадцать стульев, и положили их на склад.

Шесть стульев прошли несколько иной путь в доме Ирины. Аня, сразу сообразила, что Ирина пошла правильным путем по старению стульев, дальше они сами с Шуриком справятся с двенадцатью стульями…

Кстати, о старении, перед Зоей Зиновьевной лежал график ее личного старения, знакомая экстрасенс составила. Что было, что будет, да, именно, что будет, в плане ожидаемых болезней. А, что, очень похоже. Она от кривой своей старости особо не отклонялась. Получается, что жизнь похожа на гладиолус, бутоны раскрываются снизу, и, постепенно подбираются к верхушке цветка. Гладиолусы бывают маленькие, с небольшим количеством цветков, а бывают породистые, ну очень большие. Каждый цветок что-то да обозначает, чтобы он не обозначал, а смысл один – больше цветков – длиннее жизнь. Зоя Зиновьевна претендовала на большую жизнь, то есть на большой гладиолус, вредных привычек у нее не было, а это сразу дает значительный привесок к возрасту.

Ирину проблемы старшего возраста особо не волновали, она лежала и читала книгу писателя восемнадцатого века, у которого еще при его жизни был антикварный стул восемнадцатого века, она изо всех клеточек своего серого вещества мозга, пыталась найти нечто общее между своими предками и великим писателем прошлого, пока ей это не удавалась. Внезапно она почувствовала, что строчки книги уходят в темноту… Она подняла голову от книги, посмотрела на источник света, но вместо, торшера у дивана, обнаружила огромную фигуру Виктора.

– Заметила, наконец, что я здесь! Ирина, я к тебе пришел, а не к посуде, ее я уже вымыл.

– Прости, Виктор, я забыла, зачиталась, ушла в прошлое.

Виктор медленно опустился на колени, сложил свою огромную голову на ее грудь, слегка поводил волосами по ее платью, как гигантский кот. Ирина не выдержала и погладила большую голову мужчины, он медленно стал подниматься, и с необыкновенной прытью барса, перемахнул через нее, и оказался лежащим с другой стороны ее платья. Она повернулась к нему, он сжал ее платье со всех сторон своими огромными руками, женщина утонула в объятиях мужчины, продолжая держать в одной руке книгу великого писателя.

– Да выкинь ты эту книгу! – в сердцах воскликнул Виктор.

Ирина разжала пальцы, книга выпала из ее руки, освободившейся рукой, она обняла Виктора.

– Так-то лучше, – проворчал он, невольно освобождая ее колени от домашнего платья.

– Виктор, может не надо сегодня.

– Еще чего, лежит тут передо мной слегка платьем прикрытая, вся изогнутая по профилю, ножки свои голые демонстрирует, а потом, говорит не надо, Виктор.

Ирина поняла, что никто ее возражения не услышит, и откинулась на спину, выгнулась, как кошка, прощальным взглядом встретилась с торшером и выключила свет.

– Свет-то чем тебе помешал? Или я тебе не по нраву пришелся? – спросил Виктор и уверенным движением расстегнул молнию на платье.

Ирина села и стянула с себя платье, ее ноги были в руках Виктора, она и встать не могла, но подумала, что сама на стул похожа, с вытянутыми руками, как будто они спинка стула с чехлом из платья. Наконец платье опустилось на пол, тут же властные, мощные руки вцепились в ее скромную верхнюю полоску с двумя выступами, слегка подергали маленькую вещичку. Она еще раз села, изображая стул, сняла и эту одежку. Руки Виктора довольные до безобразия взяли в свои руки по верхнему, чувствительному выступу на ее теле, сжали, потом нежно – нежно стали проводить местный массаж чувствительных участков тела, освобожденных от ткани. В какой-то момент времени, рукам это надоело, и они бесцеремонно полезли к ее ногам.