Читаем Отец на час полностью

Марго, по крайней мере, не бросила дочь на бабушку и дедушку и не испарилась из ее жизни, оставив среди сплетников маленького городка, которые всю жизнь ждали бы, пока дочь превратится в подобие своей матери.

В конце концов Элисон сказала мистеру Биллингзу, что не видит смысла копаться в прошлом. Но она все-таки попросила Марго пойти с ней в суд и была приятно удивлена быстрым согласием матери. Но настоящее потрясение ждало ее, когда, открыв входную дверь в день слушания дела, она увидела за спиной матери, как всегда, безукоризненно одетого Филиппа.

Должно быть, на лице Элисон отразилось удивление, потому что Филипп поспешил объясниться.

— Я не могу допустить подобного. Должно быть, у этого Гамильтона нет ни чести, ни совести, если он пытается отнять у тебя твоего малыша.

Марго в голубом костюме от Диора и пуховой шляпке выглядела слишком молодо для бабушки. Она сочувственно сжала руку дочери.

— Я согласна с Филиппом. Коул ведет себя ужасно. Но не беспокойся. Скоро все это закончится. Коулу не на что опереться. Он наверняка затеял этот процесс, только чтобы позлить тебя.

Элисон, которая прекрасно знала, что это не так, изо всех сил старалась скрыть неприятные предчувствия, когда целовала на прощание сынишку. По дороге она даже нашла в себе силы поболтать с матерью о показе купальников в Сан-Франциско, который посетила накануне Марго. Но когда они зашли в приемную судьи Ландау, человека, которому предстояло решить судьбу Джейми, присутствие духа оставило Элисон.

Судья Ландау, маленький хрупкий человечек с поджатыми губами и глазами, полными разочарования в своих ближних, оглядел Элисон с головы до ног, когда бейлиф ввел их семью в зал.

Затем вошел Коул в сопровождении коренастого мужчины средних лет, и Элисон забыла обо всем, сосредоточившись на необходимости скрыть свои чувства. На Коуле была замшевая куртка, подчеркивающая линии его стройного тела, а темные волосы выглядели, как всегда, такими растрепанными, что Элисон захотелось их пригладить. Коул наверняка увидел ее, но старался не замечать ее присутствия. Он обменялся приветствиями с судьей Ландау, глаза которого, казалось, вдруг потеплели.

— Они знают друг друга, — шепнула Элисон Биллингзу. — Разве это справедливо?

— Я не собираюсь укорять этим судью, — сухо ответил адвокат. — В этом районе трудно было бы найти юриста, не знакомого с Коулом Гамильтоном. — Он сделал паузу, разглядывая спутника Коула. — Наш оппонент решил прибегнуть к тяжелой артиллерии. Это Гарольд Валдес — один из самых жестких юристов в штате.

Элисон заставила себя улыбнуться.

— Вы справитесь с ним, — но в голосе ее не было уверенности.

Она оглянулась на мать, сидевшую за ее спиной рядом с Филиппом. Марго улыбнулась ей так испуганно, что Элисон сразу поняла, как та нервничает.

Усилием воли Элисон заставила себя расслабиться. Хорошо еще, что слушание проходило в кабинете судьи с участием только истца, ответчика и их ближайших родственников. Иначе пришлось бы ловить на себе любопытные взгляды посторонних. И без того было трудно находиться в одной комнате с Коулом. Хотя Элисон старалась не смотреть в его сторону, она вспоминала, как напрягся Коул, когда заметил ее. Избегая встречаться с ним взглядом, Элисон смотрела на собственные руки, на судью, на адвоката.

Но вот Коул сел на стул рядом со столом судьи, и Элисон поняла, что пора наконец взглянуть ему в лицо. Она испытала боль, увидев, что Ида была права, — вокруг губ Коула появились морщинки, которых не было там год назад.

— Мистер Гамильтон, не могли бы вы рассказать нам о вашем финансовом положении. — Усилием воли Элисон заставила себя слушать, понимая, как важно каждое сказанное сейчас слово.

Коул начал перечислять причины, позволявшие ему обеспечить достойную заботу о малыше. Элисон впервые поняла до конца, насколько он богат. Судья Ландау с видимым интересом слушал, как Коул описывает свое ранчо, говорит о долевом участии в виноградниках Напы и, к удивлению Элисон, в доходах от отеля «Мендосино». Неудивительно, что управляющий так внимательно к ним отнесся. И как это Коул не сказал, что владеет половиной гостиницы?

— Моя экономка миссис Бреннер вырастила шестерых собственных детей. Она — старый друг дома. Я уже нанял служанку, чтобы она готовила и убиралась, а миссис Бреннер могла всецело посвятить себя Джейми, — продолжал Коул. — Поскольку я лично управляю Буэна-Вистой, я тоже смогу проводить с мальчиком много времени.

Элисон слушала спокойный голос Коула, и сердце ее наполнялось негодованием. Она пыталась прочитать что-нибудь на лице судьи Ландау. Что значит в глазах этого прагматичного человека материнская любовь по сравнению с финансовым благополучием?