Читаем Отец на час полностью

— Черт побери, извиняюсь. Я забыл, что не вызывал вас заранее. Эта кобыла — результат почти десятилетней работы по селекции. Я не собирался случать ее еще несколько сезонов, но один из моих работников — идиот — зазевался, и жеребец покрыл ее, прежде чем мы успели что-нибудь предпринять. Надо было мне попросить Эрла сделать лошади аборт, но она была… ну, она была так довольна собой… Черт побери, сейчас уже поздно сожалеть. Надеюсь, вы сможете что-нибудь для нее сделать. Ей так тяжело, бедняге.

Элисон была несказанно удивлена. Она вспомнила, как во время все того же самого обеда Коул возмущался теми, кто пестует своих домашних любимцев, забывая о том, что вокруг голодают дети. Она никак не ожидала от него такой сентиментальности, даже в отношении дорогой кобылы.

Достав из машины чемоданчик с инструментами, Элисон последовала за Коулом в самый большой сарай из всех, что ей когда-либо доводилось видеть. Огромное деревянное строение заливал естественный свет из прорубленных в крыше отверстий. За приоткрытой дверью в кладовку она увидела множество уздечек, седел и другого снаряжения, аккуратными рядами развешанного на деревянных крюках. С профессиональным одобрением она отметила про себя чистые полы, запах свежего сена и особый аромат хорошо ухоженных лошадей.

Коул остановился перед стойлом и отступил, пропуская вперед Элисон. Кобыла стояла, опустив голову, на свеженастеленной соломе. Вокруг нее молча сгрудилось несколько мужчин. Даже с выпученными глазами и покрытой каплями пота холкой кобыла была очень красива. Элисон сразу поняла, почему Коул сказал, что это особенное животное.

Она провела рукой по вздымающимся бокам, чтобы определить положение плода. Ноздри лошади задрожали, она словно просила Элисон о помощи.

— Все хорошо, мамочка, — ласково произнесла Элисон, зная по опыту: ничто не способно успокоить измученное болью животное лучше, чем ласковый человеческий голос. — Не бойся, Элисон с тобой.

Один из мужчин ухмыльнулся. Элисон сурово и оценивающе посмотрела в его сторону.

— Мне потребуется теплая мыльная вода, — резко произнесла она. — И выйдите все отсюда — мне нужно больше места.

Элисон заметила, что мужчины покинули стойло лишь после согласного кивка Коула.

Лошадь была измучена шоком и болью, поэтому Элисон вколола бедняге успокоительное. Принесли воды, Элисон обмыла кобылу и разделась, оставшись в рубашке без рукавов, которая была у нее под пиджаком.

Она заканчивала мыть руки, когда кобыла тяжело застонала и приняла положение для родов. Она напряглась до предела, но ничего не произошло.

— Что не так? — требовательно спросил Коул.

— Причин может быть множество. Сейчас осмотрю ее и выясню.

Элисон надела пластиковые перчатки, доходившие ей почти до плеч. Глаза кобылы закатились, когда она почувствовала внутри себя руку Элисон, но брыкаться животное не стало. У Элисон нервно забилось сердце, когда она нащупала тазовые кости плода. Жеребенок шел одной ногой вперед, головой между ногами. Если ей не удастся развернуть плод в правильное положение, роды будут очень тяжелыми.

— Твой жеребенок идет не тем боком, мамочка, — сказала она кобыле. — Держись, я посмотрю, что можно сделать.

Элисон примерно полчаса билась с жеребенком, никак не желавшим принимать нужное положение. Это была тяжелая, изнурительная работа, так как было особенно важно не дать острым копытцам малыша порвать внутренние ткани матери. Элисон прекрасно понимала, что стоит ей сделать только одну ошибку — и ни кобыла, ни жеребенок не выживут. Наконец убедившись, что она добилась того, чего хотела, Элисон отступила назад, устало потирая затекшую руку. Она так сосредоточилась на работе, что уже забыла о присутствии Коула, и, когда он откашлялся, напоминая о себе, Элисон испуганно вздрогнула.

— Все идет как надо? — спросил Коул.

— Плод жив и находится в правильном положении — теперь роды пойдут естественным путем. Я, разумеется, останусь здесь до конца.

Она сняла перчатки и вымылась остатками мыльной воды, все время ощущая напряженное молчание Коула. Интересно, о чем он думает? О том, что доктор Эрл справился бы с этой работой лучше?

— Вам нет необходимости здесь оставаться, — сказала Элисон. — Это может продлиться долго. — Но Коул не пошевелился, и девушка добавила: — Мне нужно еще воды. И я, кажется, заметила в кладовке кофейник. Не откажусь от глотка кофе.

Коул с неохотой кивнул.

— Хорошо. Но я буду рядом. Если начнутся роды, позовете. Я хочу быть здесь на случай… — не договорив, он повернулся и ушел.

«На случай, если вы не справитесь», — договорила за него Элисон. Как доказать ему, что она знает, что делает? И почему ее так волнует мнение этого человека, когда… Мысли ее прервал легкий стон. Обернувшись к кобыле, Элисон увидела, что плод выходит, причем выходит быстро.

Несколько минут спустя мокрый жеребенок, гнедой, как и его мать, уже стоял на подгибающихся ножках, тыкаясь в мягкий живот кобылы.

Элисон испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие. Она погладила влажные ноздри лошади.

— Ты родила красивого малыша, мамочка. И ведь в конце концов ты сделала это сама!