Второй том повествования, «Магизм и Единобожие», дает читателю глубокое видение истории религии в древнейших цивилизациях. «В мировом религиозном спектре, — отмечает отец Александр, — можно усмотреть и некое существенное единство. Оно определяется самой природой религии, которая опирается на живой опыт веры. Вера же есть, прежде всего, состояние духа, рожденное переживанием реальности Высшего. В ней пробуждается особого рода интуитивное знание, совершается нечто подобное встрече, звучит таинственный призыв». В этой книге отец Александр с предельной ясностью говорит о несовместимости веры с магизмом и язычеством и отвечает на вопрос о том, почему нравственность и Единобожие всегда были тесно связаны. Он рассказывает о путях, которыми человечество выходит из рабства Магизма к свободному Богопознанию. «В магизме более всего выразилось эгоистическое самоутверждение человека, его воля к власти, — пишет отец Александр. — Он всё больше прилеплялся к плотскому, посюстороннему. Поэтому обожествленная природа — Богиня-Мать — легко вытесняла Бога из его сердца. Человек ждал от нее пищи, побед, наслаждений и готов был поклоняться ей и ее детям — богам. Таковы корни натуралистического идолопоклонства». По сути, словом «магизм» отец Александр называет не только языческие устремления людей, но и все механистические формы религиозности. Магизму противостоит уникальное библейское сознание человека, рождаемое контактом личности человека и Бога. Автор «Магизма и Единобожия» говорит не о древних временах, а о современности, о том, что каждого из нас сегодня и всегда на пути подстерегает опасность спутать ориентиры и заменить заботой о материальном или даже внутреннем благополучии стремление к Богу и Истине. Показывая масштабную панораму первобытных религий, отец Александр убеждает читателя в том, что у истоков материальных крушений всегда стояло духовное обнищание.

В третьем томе истории религии, названном отцом Александром «У врат молчания», автор рассказывает о духовной жизни Китая и Индии в середине первого тысячелетия до нашей эры. «В той величественной эпопее, какой является странствие человека на путях к истине, мир Юго-Восточной Азии составляет особую главу, полную глубины и значительности». Этим захватывающим введением открывает отец Александр еще одну страницу духовной истории человечества. Он вводит читателя в загадочный мир восточных религий и показывает, что знакомиться с древними учениями Индии и Китая следует не по современным толкованиям, а по первоисточникам: Конфуцианскому канону и Упанишадам, Бхагавад-Гите и буддистским сутрам. Глубокий анализ древних рукописей, а также эпохи их создания и биографий создателей позволяет автору — а вместе с ним и читателю — понять самую суть восточных учений и их роль в духовных исканиях человечества. «Из всех попыток человека приблизиться к Вечному опыт Индии — один из самых серьезных и знаменательных, — пишет отец Александр. — В этой загадочной стране духовные созерцатели приблизились к самому порогу священного Молчания. Но, пораженные неисповедимой безмерностью Божественного, они оказались не в силах увидеть в Его свете Лика, в Его молчании не услышали Слова… Именно поэтому учения о Брахмане и нирване не стали последней истиной, открывшейся дохристианскому миру, и именно поэтому они разделили общую судьбу: брахманизм вылился в индуистское язычество, а философию Гаутамы заслонил популярный буддизм. <…> И все же жизнь и проповедь Гаутамы были одним из величайших событий в истории духа. Значение его отнюдь не исчерпывается нравственным или философским содержанием учения Просветленного. Величие Будды и его предшественников заключается в том, что они провозгласили спасение главной целью религии».

Таков, по мысли отца Александра, итог религиозных исканий великих мудрецов и духовных учителей Юго-Восточной Азии на пути восхождения человечества к Богу.

Глава 3

Окончание алабинского периода. Переход в тарасовский храм

Самый безмятежный и счастливый период священства отца Александра длился около трех лет, до 1964 года. Удар по «аббатству» нанесло неожиданное происшествие.