Читаем Отец Александр Мень полностью

«Воздавая должное его книгам, решимся сказать: то, в каких условиях всё это было написано, больше самих книг, — пишет об отце Александре Сергей Аверинцев. — Придут другие люди, напишут другие книги; дай им Бог. Но за о. Александром останется несравненная заслуга: с самого начала не поддаться гипнозу ломавшей и сильных „исторической необходимости“. Без героической позы, не отказываясь быть осторожным, но запретив себе даже тень капитулянтства, ни на миг не покладая рук, он сделал невозможное возможным. Он проторил дорогу. Теперь по ней пойдут другие, и на уровне „споров о мнениях“ они не всегда будут с ним единомысленны. Но пусть и они не забывают того, кто вышел сеять, не дожидаясь рассвета, неторной, заросшей тропой».

«Это сейчас мы являемся свидетелями возрождения всех традиционных направлений общественного служения Церкви. А в те годы священник был строго ограничен в своей деятельности стенами храма. Выйти за эту, установленную советским законодательством, границу было настоящим геройством, требовавшим мужества», — сказал митрополит Ювеналий, считающий, что жизнь отца Александра сегодня является для нас живой проповедью[367].

«Такова привилегия великих душ, — сказал отец Александр об отце Сергии Булгакове, — уходя из этого мира, продолжать воздействовать на него, продолжать участвовать в становлении Царства Божьего на Земле». Теперь и сам батюшка стал нашим предстоятелем в Царствии Небесном, продолжая свой великий труд христианского просвещения в нашем земном мире.

Отец Александр успел благословить на священническое служение, поддержать и наставить нескольких глубоких и высокообразованных священнослужителей. Руководимые ими приходы храмов в России и за ее пределами — это прямое продолжение дела отца Александра в масштабах, о которых ему трудно было мечтать в 80-е годы XX столетия.

В Новой Деревне, рядом с храмом Сретения, возвышается новый храм, построенный во имя святого благоверного князя Александра Невского и освященный митрополитом Ювеналием. В прилегающих к храму помещениях разместились крестильня с купелью для крещения взрослых, воскресная школа с классами, иконописная мастерская, библиотека, трапезная, зал для проведения приходских мероприятий. Таким образом, мечта отца Александра была осуществлена вскоре после его смерти.

Маленькая комната в «сторожке», деревянном одноэтажном домике при Сретенской церкви в Новой Деревне, которая служила отцу Александру кабинетом, до сих пор хранит тепло его рук, сам воздух в ней насыщен его молитвой. В восточном углу этой комнаты расположена икона Святой Троицы. С трех сторон ее окружают любимые отцом Александром изображения Ангела Хранителя, а также иконы благоверного князя Александра Невского и мученицы Наталии, икона трех святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, творения которых так высоко ставил отец Александр. Над Троицей — иконы Спасителя, Божией Матери и Иоанна Крестителя, а в самом верху — небольшое медное распятие.

Ниже на стенах разместились иконы и фотографии любимых отцом Александром современных подвижников, которые при его жизни еще не были прославлены Церковью, но были причислены к лику святых после гибели отца Александра: епископ Афанасий (Сахаров), бывший главой «катакомбной» церкви 30–40-х годов XX века; мать Мария (Скобцова), добровольно обменявшаяся куртками с лагерными номерами с приговоренной к смерти молодой женщиной и пошедшая вместо нее в газовую камеру; военный хирург и архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), спасший тысячи своим врачебным искусством и ни при каких обстоятельствах не отрекшийся от веры; мать Тереза Калькуттская, посвятившая всю свою жизнь служению бедным и больным… С этими и многими другими святыми и подвижниками, близкими ему по духу, отец Александр вел непрерывный диалог, как бы сверяя с ними направление движения.

Глубоко символично то, что тропу, по которой отец Александр ходил от дома к электричке и на которой был убит, в народе называют тропой преподобного Сергия. По преданию, это та дорога, которая связывала Троицкую обитель и Хотьковский монастырь. «Кровь праведника XX века пролилась там, где ступала нога подвижника XIV столетия, оставившего нам великий завет любви, единства и духовного преображения, — рассказывает Ирина Языкова. — В этом мне видится глубокая связь времен: связь великой древнерусской культуры и подлинной духовности нашего времени».