Читаем Отец Александр Мень полностью

6 сентября он причащал детей в отделении гематологии Республиканской детской больницы. «Отец Александр был в нашей больнице в свой последний четверг на Земле, — вспоминает Наталия Мехонцева, работавшая тогда в больнице. — Он приехал немного уставший, но очень сильный внутренне, как всегда улыбавшийся. Сначала он причащал в отделении искусственной почки, потом зашел в игровую комнату и сказал, что хочет поговорить с детьми. Я не могу с точностью передать его слова, но могу лишь сказать, что он говорил то, что важно было услышать каждому ребенку. А потом все-таки детям пришлось уйти, потому что мамы очень просили утешения. Когда он стал говорить, то мамы плакали. Он говорил о смерти. Для нас это не было странно, потому что все понимали, что многие дети у нас погибают, ведь рак крови — это очень серьезно. И каждая мама понимает, что ее ребенка может ждать такая же судьба. Отец Александр говорил о том, что нужно быть готовым в каждый момент уйти, если позовут. „Может быть, я сам очень скоро уйду, но я молюсь, и я спокойно думаю об этом“, — сказал он. Он говорил о страданиях Христа, и лейтмотивом его проповеди были слова о страданиях земных и о жизни небесной. В конце проповеди напряжение среди присутствующих сменилось умиротворением и покоем. Когда мы вышли из игровой комнаты, он посмотрел на часы — ему пора было идти. Его спросили: „Отец Александр, почему Вы не купите себе машину, не заведете шофера?“, на что он ответил: „Да мне уже катафалк, скорее всего, нужен“. В холле стоял телевизор, по которому показывали православную передачу о Даниловском монастыре. И в этот момент необычайно красиво зазвонили колокола. Он вдруг обернулся к нам, и в его глазах было удивительное сияние, выражение радости. „Вот, уже зазвонили“, — сказал он»[345].

В тот день отцу Александру позвонила вдова отца Сергия Хохлова Вера, которая хотела приехать в Новую Деревню для причастия 9 сентября. Но батюшка отсоветовал, сказав, что в воскресенье «ничего здесь не будет», а через день после этого будет «большое торжество» и что тогда ей и надо бы приехать. Вера подумала, что он имеет в виду свои именины, день Александра Невского, но они приходятся на 12 сентября.

«В конце его жизни, когда на него обрушился поток дел и людей, я однажды зашел к нему в сторожку, — пишет Андрей Тавров. — Он поглядел на меня и улыбнулся, а руки беспомощно и вслепую шарили по столу в поисках ручки, которая куда-то закатилась. И в этом жесте были невероятная боль и предчувствие беды. Потому что с его руками такого никогда не случалось. Не должно было случаться. В него словно вошла трещина усталости. Основной его жест был — привлекающий. Обнять за плечо. Сжать дружески руку во время трудной исповеди. Привлечь к себе. Ободрить».

В пятницу 7 сентября ближе к вечеру отец Александр приехал в Библиотеку иностранной литературы. В большом зале библиотеки начинался его новый курс лекций. «Он пришел раньше, что совсем не типично для него, — вспоминает Дарья Беленькая. — Зашел в кабинет мамы и сказал, что он писал, писал все эти дни и хочет еще успеть поработать до лекции. „Что-нибудь Вам принести?“ — Батюшка встал, и такая радость была на лице. Он остановился, взглянул и спросил: „А что есть? Мне теперь всё можно…“» Дарья ответила, что есть ветчина и сыр, и батюшка согласился на предложенную еду, хотя до того дня всегда строго соблюдал постные дни… Он сказал Дарье, что пишет «очень, очень важное» и что очень много работал в эти дни. Выпив чаю и съев бутерброд, отец Александр пошел читать лекцию. Как всегда, после выступления батюшке задавали вопросы, три из которых особенно запомнились Дарье Беленькой. Отца Александра спрашивали о том, можно ли убить комара (!), можно ли убить священника (!!) и боится ли он смерти… Он ответил только на последний вопрос: «Всё в руках Божиих».

После лекции, закончив чаепитие, отец Александр с Екатериной и Дарьей вышел на улицу, чтобы направиться на Ярославский вокзал, — им было по пути. По словам Екатерины, это был единственный раз в ее жизни, когда отец Александр задал вопрос о том, нет ли у нее в этот день служебной машины. Так получилось, что служебной машины не было. Внимание Екатерины привлекла одиноко стоявшая напротив входа обшарпанная машина с сидящими в ней четырьмя «крепкими ребятами». «Запишите номер, — посоветовал отец Александр. — Вдруг они охотятся за книгами Никиты Струве» (грузовик с книгами «ИМКА-пресс» незадолго до этого прибыл в библиотеку). «Мы шли по Радищевской в сторону метро, — рассказывает Дарья Беленькая. — Мама и батюшка обсуждали общие дела и планы, которых было много. У меня была не очень легкая сумка. У батюшки тоже был не очень легкий портфель, и я не могла понять: то ли сумка такая неудобная, то ли я неправильно иду, так как всё время на пути к метро я оказывалась то между мамой и батюшкой, то батюшка меня подвигал ближе к себе. <…> Я только помню, что эта дорога к метро была для о. Александра неприятной. Он будто нас с мамой от кого-то закрывал… И когда мы вошли в метро, он успокоился. <…>