Читаем Отец Александр Мень полностью

Вот как Анастасия Дурова рассказывает о первой встрече с Богом, которая произошла у нее в возрасте четырех лет: «…Я поняла, что это Он, Бог, бесконечно личностный и бесконечно реальный, и что я составляю с Ним единое целое. <… > Это тесное общение с тех пор никогда не прерывалось»[265]. Во Франции Ася стала первой русской православной ученицей колледжа Пресвятой Девы Марии, основанного Мадлен Даниелу[266]. Ася с детства любила православное богослужение, и, по ее воспоминаниям, в колледже никто не принуждал к католичеству. Но ей «хотелось как можно чаще приступать к причастию», а это было возможно только в католической Церкви, где с начала XX века существовала практика частого причащения. Поэтому в колледже она «не без горечи» приняла решение перейти в католичество, что вызвало долгий период отчуждения между Асей и ее семьей. Несмотря на переход в католичество, Ася на всю жизнь сохранила глубокое знание православной и литургической культуры и любовь к православной Церкви. В 22-летнем возрасте она дала обет безбрачия. «Я чувствовала, что Господь хочет, чтобы я отдала Ему свою жизнь ради России, — вспоминает Ася. — Если Россия когда-нибудь откроет свои границы, я смогу вернуться туда». Бабушка Аси, оставшаяся в Петербурге и впоследствии погибшая во время блокады, писала ей во Францию: «Не мечтай о России: ее попрали люди и покинул Бог. <…> Избави тебя Бог увидеть, во что превратился родной тебе народ». Но вектор пути Аси Дуровой был уже определен, а ее надежду на возвращение в Россию разделяла в те годы вся русская эмиграция.

В 1937 году Анастасия принесла окончательные монашеские обеты в Апостольской общине святого Франциска Ксаверия, став монахиней в миру. Она преподавала в школе для детей рабочих, работала сестрой милосердия в больнице для бездомных, изучала русский язык и культуру в Институте восточных языков и принимала участие в католическом экуменическом движении. В 1939 году Ася закончила курсы медицинских сестер при школе Союза французских женщин и стала одним из организаторов диспансера в Курбевуа под Парижем, в котором служила во время Второй мировой войны и после нее. В 1959 году Ася впервые приехала в Россию в составе туристической группы. Взволнованная до слез увиденным в первые дни своей поездки, она записывает: «Россия, бедная Россия, ты променяла свою прошлую бедность на еще более суровую нищету! Ты потеряла радость». Тогда же Ася встречается с Борисом Пастернаком, к которому у нее было поручение из посольства в связи с публикацией во Франции «Доктора Живаго». Разговор с ним потряс Асю. «Мне безразлично, — сказал ей Пастернак, — сошлют меня или посадят; свободы у меня никогда не смогут отнять. Не заботьтесь о моей безопасности: я всё предал в руки Господа. Политический режим в СССР основан на лжи. Здесь больше не живут. Здесь существуют!»

В следующие поездки Ася приезжала в Россию как переводчик и встречалась с Андреем Синявским[267], которому рассказала о ситуации с изданием его статей во Франции, и с семьей Бориса Пастернака. «С ее помощью, — рассказывает об Асе Дуровой внук Б. Л. Пастернака Петр, — в Оксфорд к Лидии Леонидовне[268] после копирования были переправлены дневники Ольги Михайловны Фрейденберг[269] (папа боялся, что они могут попасть в КГБ). Почти каждый свой приезд Ася появлялась у нас, все были ей рады. Она снабжала родителей „писалками“ (табличками, на которых можно было одним движением стирать написанный палочкой текст)». В этот период Ася Дурова постепенно сформулировала для себя свою миссию служения России как служение делу правды и свободы вероисповедания вопреки лживой коммунистической идеологии. В 1964 году она приехала в Москву уже в качестве начальника бюро по внешним связям французского посольства. На эту должность требовался человек, который бы свободно владел русским и французским языками, знал все правила этикета и умел бы вести приемы, поскольку действующий французский посол был вдовцом. Анастасия Борисовна была именно таким человеком.

В 1966 году Евгений Барабанов познакомил Асю с отцом Александром Менем. «Отцу Александру тридцать с небольшим, он невысок и черноволос, с правильными чертами лица и коротко подстриженной, ухоженной бородой, — записывает Ася в своем дневнике. — Его живые черные глаза искрятся умом». Они говорили о трагическом положении Церкви, об антиканонических положениях Собора 1961 года, о растущем интересе молодежи к религии и строгом запрете на ввоз в страну религиозной и философской литературы. Ася передала тогда отцу Александру для его прихожан все свои книги, а затем продолжила это делать, получая религиозную литературу из Франции с дипломатической почтой.