Читаем Отец Александр Мень полностью

Пятый том истории религий Александра Меня повествует о ветхозаветных пророках, «вестниках Царства Божия». Перед написанием этой книги отец Александр в течение нескольких лет учил иврит и переводил фрагменты из библейских пророков. «Еще в эпоху, когда у греков только появились первые философы, в Израиле в полную мощь уже звучал голос пророков — проповедников учения, существенно отличавшегося от всех религий Востока и Запада. Это учение говорило не об абстрактном космическом Начале, но о Боге Живом, Лик Которого обращен к человеку. Вера пророков была проникнута сознанием того, что Бог открывается людям, возвещая им Свою волю, что в конце времен Он явится в полноте, доселе неведомой миру, — рассказывает отец Александр. — Книги пророков составляют в Ветхом Завете лишь около четверти всего текста; по содержанию же им принадлежит центральное место в дохристианской части Библии». Автор говорит о том, что во многих изложениях Ветхого Завета пророки тем не менее изображались безликими фигурами, единственным назначением которых было предсказать пришествие Мессии. «На самом же деле, — пишет отец Александр, — пророки в первую очередь были предтечами евангельского Откровения; пролагая путь Богочеловеку, они возвещали высокое религиозное учение». Отец Александр подчеркивает огромную значимость их роли: «Пророки жили в эпоху духовного пробуждения человечества, которую Ясперс удачно назвал „осевым временем“. Именно тогда почти во всем мире возникали движения, окончательно определившие облик дохристианского религиозного сознания. Авторы Упанишад и Бхагавад-Гиты, Будда и Лао-цзы, орфики и пифагорейцы, Гераклит и Сократ, Платон и Аристотель, Конфуций и Заратустра — все эти учителя человечества были современниками пророков, и в известном смысле профетическое движение явилось составной частью общего стремления людей найти новое миросозерцание, обрести высший смысл жизни». Отец Александр так дополняет видение миссии библейских «вестников Царства Божия»: «У пророков нет ни сознания своей гениальности, ни чувства достигнутой победы; и это не потому, что они были лишены творческих сил, и не потому, что не испытали духовной борьбы, но потому, что знали, что их провозвестие исходит от самого Бога. <…> Пророки первыми увидели несущееся вперед время, им открылась динамика становления твари. Земные события не были для них лишь пеной или скоплением случайностей, но историей в самом высоком смысле этого слова. В ней они видели исполненную мук и разрывов драму свободы, борьбу Сущего за свое творение, изживание демонического богоборчества». С огромным вдохновением раскрывает отец Александр человеческую сущность пророков: «Поражает многогранность этих удивительных людей. Они — пламенные народные трибуны, заставляющие толпу замирать в молчании; они — смелые борцы, бросающие обвинение сильным мира сего; в то же время они предстают перед нами как лирические поэты, как натуры чуткие, легко ранимые и страдающие. С одной стороны, они любят поражать воображение масс странными жестами и словами, их легко принять за безумцев или пьяных, но с другой стороны — это мыслители с широким горизонтом, мастера слова, хорошо знакомые с литературой, верованиями, обычаями и политикой своего времени. <…> Речи пророков богаты эмоциональными интонациями: в них слышатся ирония и мольба, торжествующий гимн и сетование, риторический пафос и задушевность интимной беседы».

Отец Александр дает множество цитат из творений пророков. Цитируя эти творения, он предлагает читателю знакомство с ними в своем собственном переложении, сделанном на основе синодальной Библии, но в облегченном для понимания рядового читателя виде и в тесной связи с событиями жизни пророков, что позволяет нам проникнуть в смысл их писаний. В этих переложениях также реализовалась огромная творческая роль автора книги. Со свойственной ему силой проповедника и удивительным талантом рассказчика отец Александр раскрывает читателю библейское учение о Спасении и Искуплении, говорит о библейском Откровении и Богоявлениях, рассказывает о многовековой борьбе пророков за идеалы библейской этики против обрядоверия.