Читаем Отец Александр Мень полностью

Увидели красивого молодого мужчину. Внутренний голос: „Господи, зачем в рясе, зачем тратит на это жизнь?!“ Сначала сожаление, потом любопытство: „А почему он сюда попал?“ Сначала безапелляционное осуждение — эк ведь обманули человека эти попы! А потом: „Ну-ну. Умен, образован…“ Кстати, скоро поняли: образован — не нам чета! Что удивительно — современен. Что удивительно — оперирует научными категориями (вот тебе и религиозное мракобесие)! И бесконечное человеческое обаяние — ума, манеры говорить, улыбаться, общаться, слушать, возражать. Он всё время с тобой в контакте, к тебе пристроен — и все время сам по себе… Появляется ощущение равенства: мы оба из одного мира (а не то что он — из „потустороннего“). <…> Как ни провоцировали его на „сложные“ и „щекотливые“ темы, а попросту говоря, на антисоветчину — что-то скажет? как выйдет из положения? — ни разу не удалось. Выходил из положения блестяще, и говорил при этом правду! Полное удивление!

„Я буду сниматься, готов разговаривать, но давайте договоримся: вы не будете использовать это в антирелигиозном контексте“. Договариваемся честно — и покажем материал и фильм. <…>

Манера говорить — светская, интеллигентная, интонация удивительно… культурная, что ли, — не уныло-проповедническая, как мы себе представляли проповеди… И дальше это поражало всё больше — словно на лекции сидишь.

И курить нам разрешал, и выпил с нами сухого вина…

А как мы снимали! Наша нехитрая техника — и „забытая камера“. Он знал, что снимаем, не знал — когда. И вдруг — камера не заработала. „Что такое, ребята? Мы на работе, в чем дело?“ „Погоди, черт с ней, с камерой, дай послушать!“ Вот это первое было: нас взяло!»[166]

Впоследствии отец Александр был приглашен на студию Горького и посмотрел, что получилось. Фрагменты съемки в Тарасовке были врезаны в фильм, всё было сделано корректно. «Нашей картиной остался доволен, — продолжает Инесса Туманян свой рассказ об отце Александре. — И с контекстом все в порядке. „Пропустят?“ — улыбается. Бодро ответили: „Будет только так“. Куда там… Министр Романов[167] орал: „Все не́люди у вас в картине — один человек настоящий, и тот священник! Убрать!“».

До широкого экрана этот фильм так и не дошел, но его пускали узким экраном. В частности, он был показан в нескольких академических институтах. На некоторых актеров, принимавших участие в съемках, и на многих людей, узнавших отца Александра позже, этот фильм и последующие встречи с батюшкой произвели неизгладимое впечатление, что привело к полной перемене всей их жизни.

«Впервые я увидел отца Александра Меня на экране, — вспоминает Николай Каретников. — В 65-м году режиссер Инна Туманян, с которой я тогда дружил, снимала для фильма М. Калика документальные эпизоды. Она сказала, что у нее есть замечательный материал, который я должен обязательно увидеть. Мне показали две заснятые ею проповеди совсем еще молодого отца Александра. Первую проповедь „О любви и браке“ отец Александр произносил перед храмом в Тарасовке, а не в Новой Деревне, куда его перевели позже, вторую — „О добре и зле“ — в храме. Проповеди потрясли меня, каждое слово на вес золота, и я сразу попросил Инну меня к нему отвести. С первой встречи я отдал ему свое сердце, и наши отношения, отношения пастыря и пасомого продолжались до дня его трагической гибели. Для меня в знакомстве с отцом Александром был Божий промысел».

«От всего фильма в памяти осталось только это — легкость, блеск, точность, духовная высота, непередаваемый юмор отца Александра (я только потом узнал, что это был он). Все остальные сюжеты померкли», — рассказывает Владимир Илюшенко, который впоследствии также стал духовным сыном отца Александра.

Фильм Калика «Любить» показали и в НИИ азотной промышленности, где работал Павел Мень. Он вспоминал: «У нас была группа демократически настроенных людей, которые приглашали на концерты в институт тех, кто был в немилости у властей. Например, у нас бывали Высоцкий, Ростропович и Калик (я держался тихо, общался с нашими культуртрегерами, но не входил в приглашающую группу). После показа был написан донос в райком партии членом парткома НИИ Петуховой, что фильм идеологически не выдержан, поскольку „самым умным в фильме оказался священник“. Фильм запретили. Органами КГБ были изъяты все копии, кроме одной, спрятанной режиссером фильма Инной Туманян».

Через некоторое время после запрещения показов фильма «Любить» режиссер Элем Климов пригласил отца Александра для участия в съемках цветного широкоэкранного фильма «Спорт, спорт, спорт», авторы которого показали историю развития спорта и его связь с политикой и культурой. На этот раз в процессе съемки батюшка стоял во весь рост на фоне храма и говорил о спорте. По отзывам, отец Александр получился в этом фильме еще более удачно, чем в фильме Калика. Но, как выяснилось через некоторое время, запись фрагмента фильма с участием Александра Меня оказалась размагниченной.

Жизнь отца Александра уже в этот период была до предела насыщенной.