Читаем Отельер смерти полностью

Когда все заработало, Лев удовлетворенно попытался откинуться на стоящем возле стойки стуле и чуть было не упал с него. Сиденье опять подло провернулось «Какого черта я все это терплю?» – подумал он, отошел в сторону и скептически уставился на ресепшен. Изменить стойку, не меняя весь интерьер холла было сложно. Уж больно она гармонично тут выглядела. Но вот стул…

Лев взял высокую крутящуюся табуретку и отодвинул пока в сторону. Закрыл глаза и вообразил себе стоящий на небольшом возвышении высокий, но устойчивый стул с подлокотниками и крепкой спинкой. Без лишних украшений. Простая добротная дубовая мебель, в стиле всего холла.

Он открыл глаза. Стул был на месте.

– Спасибо, – сказал он отелю, улыбнулся, зашел за стойку и плюхнулся на новое приобретение.

– Вот так теперь хорошо, – добавил он, откинулся на спинку и удовлетворенно закинул руки за голову.

В это время дверь в Москву открылась, и в холл вошел невысокий лысый пожилой человек, одетый в серую одежду до пят. Будь она черной, Лев решил бы, что перед ним священник или монах, но, кроме колористической неточности костюма, у гостя напрочь отсутствовала борода, а на груди не висели кресты или символы иных религий. Тем не менее одет он был крайне аскетично, а в руке держал длинный посох. Хотя это могла быть и просто палка, подобранная в парке напротив, так как никаких узоров, резьбы или даже просто набалдашника у нее не было. Лев почему-то все равно про себя обозвал этого гостя «монахом».

Старец кивнул Льву и улыбнулся ему как старому знакомому.

– Здравствуйте, – поздоровался монах. – Рад видеть, что наконец это место оказалось в таких подходящих для него руках. Не смущайтесь. Это заведение любит вас куда больше, чем предыдущую хозяйку. Ведьмы, знаете ли, никогда не могут избавиться от эгоцентризма.

Лев решил прервать поток комплиментов в свою сторону, от которых ему становилось неловко.

– Вам номер на втором этаже? – вежливо уточнил он.

– Что? А… нет, благодарю. Я так… по-простому. Просто через вас путь короче.

Монах кивнул на вторую дверь. Он прекрасно ее видел.

– А… вы один из нас? – улыбнулся Лев.

– Если вы имеете в виду работников междумирья, юноша, то, боюсь, я вас разочарую. Я простой человек.

– А как же тогда… – растерялся Лев.

Монах задорно улыбнулся и внезапно подмигнул ему. Повернулся и, постукивая кривоватой палкой по паркету, пошел в сторону левой двери, но на середине пути остановился, покачал головой и почему-то вернулся.

– Я все же почувствовал, что вам просто необходимо успеть узнать кое-что, а кроме меня вам некому будет это рассказать, – сказал он уже совершенно серьезно. – К сожалению, вам приходится очень быстро расти, юноша. У вас очень мало времени. Не знаю, успеете ли вы понять и принять…

Гость сокрушенно покачал головой, но все же продолжил:

– Еще вчера вы жили там, – старик кивнул на правую дверь, – и были твердо уверены в реальности того мира, где вы выросли. Сегодня вы живете в междумирье и знаете, как легко возводить иллюзии для своих прежних друзей и соседей, но на самом деле и сердцем, и головой вы все еще там. Вы не избавились от ограничений своего мира. Когда вы выходите в свой родной город, для вас там все по-прежнему. Он для вас реален так же, как и раньше. Поэтому и здесь вам кажется, что вот это все, – монах окинул взглядом холл, – настоящее. Я понял, что должен вам сказать всего одну идею. Больше будет некому. Если вы не поймете и не почувствуете ее, то шансы выжить у вас очень малы. Иллюзия реальности многослойна, юноша. Вам кажется, что вы вышли из одной двери, хотя на самом деле пока все еще застряли на пороге и остановились. Вы пока не видите, что чуть подальше находится вторая. Совсем как в вашем отеле. Я вернулся, чтобы сказать вам: «Не останавливайтесь».

Монах заметил, что Лев внутренне возмутился, хоть и ничего не сказал.

– Вы все-таки не поняли… это не значит, что вы должны покидать это место, которое вам по душе. И бросать тех, кого вы нашли здесь и кто вам дорог, тоже не нужно. Не останавливайтесь внутри себя. Почувствуйте, что вот это все вокруг вас такая же иллюзия, как и та, что вы по желанию творите для обычных людей. Выйдите и за ее рамки. Ваши глаза пока закрыты, и вы по-прежнему смотрите не на то, что вас окружает, а всего лишь на игру картинок на ваших веках. Постарайтесь открыть их хотя бы на пару секунд. Жить в таком состоянии непросто, и многие, на миг открыв глаза, предпочитают сразу закрыть их обратно или придумать себе картинку, которую видеть приятнее, чем ослепительно сияющую пустоту. Но вам надо уметь видеть сквозь иллюзию. Вам особенно.

Лев помолчал, рассматривая поверхность стола перед собой.

– А что сейчас видите вы? – спросил он и посмотрел в глаза монаху.

– Я сейчас стою на ветру на узком горном перевале. Я поднялся по одной тропе и сейчас спущусь по второй, – старик кивнул в сторону левой двери, – но это ничего не значит. Это всего лишь то, что предпочитаю видеть я. Удачи вам, юноша.

Монах улыбнулся и, постукивая палкой, вышел в левую дверь. На сей раз он не потрудился ее открыть, а просто прошел сквозь нее.