– Это чего это она? – всполошился Арзан.

– Не обращайте внимания. За меня переживает. Простите, мы действительно пойдем. Нам спешить надо.

– Ну спешить, так спешить. Дело молодое. Вы, молодой человек, когда… гм… закончите свое превращение, заходите. Когда луна спокойной будет, конечно. У меня среди оборотней знакомые есть. Могу свести.

– Спасибо, непременно обращусь, – заверил Лев, попрощался и вышел вслед за Никой.

Та стояла у стены и со злости колотила по ней ногой. Услышав шаги Льва, тут же прекратила и сделала вид, что просто любуется луной.

– Эльфы живут далеко? – уточнил на всякий случай Лев, хотя уже предполагал ответ.

– Два дня пути, – глухо ответила Ника.

– А у меня сколько времени осталось?

– Сутки уже прошли. Счет идет на часы. В любой момент. Тем более что парад планет на носу.

Лев плохо разбирался в астрономии и в астрологии, но точно помнил, что всевозможные увешенные амулетами дядьки в телевизоре начинали пугать парадом планет и другими якобы важными редкими астрологическими явлениями чуть ли не за месяц до самого события.

– Разве он сейчас? – спросил он.

– Послезавтра. В этом мире он послезавтра.

– То есть я сразу как стану ликантропом, так в бешенство впаду?

Ника пожала плечами.

– Я ни разу не видела, как превращаются…

– Но ты же говорила, что не все оборотни опасны?

– Те, что не опасны, те и не заразны. Оборотень – это собирательное название. Они совсем разные бывают Я как-то в одном далеком мире встречалась с девушкой, которая может превращаться только по своему желанию и вообще в кого угодно. Хоть в лисичку, хоть в медведя. Кто-то от рождения умеет становится каким-то конкретным зверем. По наследству, от родителей. Но ликантропы другое дело. Это как болезнь. Они себя не контролируют. У кого-то процесс протекает вяло. Они по полнолуниям превращаются в зверя, а в остальные дни живут обычной жизнью. А у кого-то эта дрянь как-то не так сворачивает белки, постепенно поражает мозг, и тогда все. Башню срывает начисто. Как у того, кто тебя укусил.

– Может, мне тогда лучше здесь остаться и в отель не ходить? Я же сразу стану опасен. И неизвестно, в какой момент это произойдет.

– Не придумывай! Я еще надеюсь, что отель тебя может защитить. В конце концов, я не знаю, что бывает, если укусят одного из нас. Настоящего. Вдруг будет чудо? Пойдем обратно.

Они вернулись в отель. Там Ника еще раз взглянула на часы.

– Черт! Совсем забыла! Прости, мне ненадолго отъехать надо. Отпустить одного человека… ну, в общем, срочное и важное дело есть. Не могу отложить. Я вернусь, как только смогу.

– Может, тебе не надо быть рядом, когда…

– Надо. Я так хочу. Дождись меня, хорошо? – она подошла, взяла его за обе руки и заглянула в глаза.

Ее пальцы были прохладными и мягкими. «Удивительно, как это в ней сочетается? – подумал Лев. – Неожиданная мягкость и нежность, и такая сила и жесткость в нужный момент».

Глаза Ники сейчас казались больше обычного. Он наконец понял, как описать их оттенок. Цвет золотистого песка. Ее глаза иногда становились чуть темнее, когда она сердилась, как будто на песок накатывала морская волна и он становился мокрым и темным, но сейчас они искрились, как будто где-то там внутри выглянуло солнце и осветило песчинки.

– Хорошо? – повторила она.

Лев понял, что все это время тупо стоит и молчит.

– Хорошо, – ответил он.

И магия момента тут же разрушилась. Ника отпустила его руки и вышла в правую дверь. А он так и стоял как истукан посреди комнаты, вспоминая, как искрится песок под ярким солнцем.

Глава 12

Смерть

До того момента, как должны были появиться первые гости, в запасе была еще пара часов. Лев решил для успокоения мамы все-таки заехать домой и создать видимость того, что он там живет. Незачем ей волноваться раньше времени. Если все обстоит так, как говорит Ника, то он, скорее всего, сможет ее встретить после поездки. При условии, что дата не попадет на полнолуние. «Придется на календаре теперь отмечать фазы», – подумал он автоматически.

Лев вышел из отеля и сел в «Роллс-Ройс». Теперь в салоне не было никакого красного дерева. Он весь был обтянут белоснежной кожей. Даже торпеда была белой, с серебристыми вставками металла.

– Мой белый призрак, – сказал он и погладил руль, прощаясь. Есть шанс, что это его последняя поездка. Если его выбросит из отеля, то и машины он тоже лишится.

Лев завел мотор и проложил маршрут до дома на встроенном навигаторе. Ехать было всего минут тридцать.

Водил он уже легко. Тело словно вспомнило позабытый навык. Даже знаки он уже считывал глазами автоматически, как это делают опытные водители.

В пробках и на светофорах на машину откровенно пялились окружающие водители. Потом непременно смотрели на него. Многие недовольно морщились, полагая его сынком богатого папеньки. Льву это достаточно быстро надоело, и он наглухо затонировал боковые стекла. Просто подумал о том, что те снаружи должны стать зеркально-непроницаемыми и машина его послушалась.

Заезжать во двор он не стал. Такому автомобилю там трудно было бы протискиваться. Машину он бросил на улице у торца дома и пошел дальше пешком.