Читаем Отель «Манифик» полностью

Неожиданно Зося потупилась, оробев. Не считая того дня, когда она лишилась пальцев, мы вот уже много недель не разговаривали.

– Ты мне так помогла, – начала я. – Без тебя ничего бы не вышло.

– Так значит, от меня все же есть польза? – Зося лукаво улыбнулась.

Я смахнула слезу.

– А еще ты очень упорная!

Она щелкнула меня по носу, и я вскрикнула. Зося залилась смехом. А потом мы принялись бросаться комьями подтаявшего бумажного снега, пока совсем не вымокли и у нас не закружились головы. У обеих на глазах блестели слезы. Зося затихла и принялась выковыривать бумагу из-под ногтя.

Я взяла ее здоровую руку, которую она не стеснялась показывать. Та была холодной, как лед.

– Прости, что не была рядом в самом начале. – По моим щекам побежали новые слезы. – Прости за все, что тут случилось.

– Ты не виновата, – возразила Зося. – Зато мне выпал шанс петь.

– Я видела твое выступление. Ты потрясающе пела.

– Правда? – Я кивнула, и Зосины щеки вспыхнули румянцем. – Я помню кое-что, но смутно. Сколько я пробыла птицей?

Я проглотила ком в горле.

– Некоторое время.

– А что было с тобой?

Ответ занял бы несколько часов, а у сестренки уже стучали зубы. Я помогла ей встать. Она хотела найти своих подруг – двух других певиц, с которыми она когда-то выступала, они где-то прятались в птичьем обличье, и я пообещала встретиться с ней позже и устроить уютные посиделки у камина, во время которых она обо всем и узнает. Сперва и мне нужно было кое-кого разыскать.

Я с трудом пробралась сквозь завалы к останкам бара. Рядом со стойкой неподвижно лежал Кор.

Я опустилась на колени. Разбитое стекло захрустело подо мной. Я принялась осторожно стирать бумажный снег со щек Кора. Глаза у него были плотно закрыты, нож торчал из пальца. На ресницах поблескивали льдинки – и в уголках рта тоже. Сердце у меня в груди точно свинцом налилось.

Я нежно коснулась его губ. Ресницы затрепетали. Кор сощурился, смахнул с век иней. Я застыла над ним, не смея пошевельнуться, не смея даже сделать вдох.

Ты меня помнишь?

Он вздрогнул и потянулся к моему растрепанному локону, упавшему ему на щеку, взял его, стал рассматривать. Его губы тронула едва заметная улыбка.

– Впервые вижу тебя с распущенными волосами, – сказал он сипло. – Тебе… идет.

Я поморщилась, и его улыбка погасла. Не успела я подавить всхлип, как он сел и устроил меня на своих коленях. Пригладил мои волосы, осмотрел с головы до ног.

Его рука скользнула по моей спине, по рукам, по корпусу, по шее, точно выискивая на теле трещины. По мне пробежала дрожь.

– Не двигайся.

– Дурачок, я цела, – заверила я натянутым голосом.

Он бережно стер слезы с моего лица.

– А я уж думал, мы с тобой уже никогда не затеем спор.

– Да уж, упустил ты свой шанс на спокойную жизнь.

Кор рассмеялся. А потом так крепко обнял меня своими теплыми руками, что я почувствовала, как его сердце стучит о мое собственное – казалось, он боится, что я вдруг исчезну. Мы сидели вот так, прильнув друг к другу у бара, пока не начали дрожать под бумажным снегопадом.

– Моя сестра расколдована, – рассказала я, прижавшись к Кору еще сильнее. – С Беатрис тоже все в порядке.

Кор покосился на расколотое тело алхимика, лежащее на полу.

– А что с Ирсой?

– Умерла. Ее чашка разбилась. А Сидо пропал.

Кор кивнул и убрал мокрую прядь с моей шеи. А когда погладил кожу у меня за ухом, по телу опять пробежала дрожь.

– А Аластер?

Когда грянул взрыв, Аластер стоял рядом с Иссигом. Я не видела, как он убегает, но не то чтобы следила за ним – мне и самой нужно было спасаться.

– Не знаю, – призналась я.

– Так давай выясним.

Морщась, Кор поднялся и помог мне встать. Вместе мы выбрались из салона в разгромленное фойе.

Повсюду валялись битое стекло и фрагменты разломанных стульев. Под отколовшейся верхушкой красного пианино прятались несколько гостей. Бумажный снег укутал собой все. Он падал вниз, в отличие от перьев из подушек, летевших вверх. Он устилал собой люстры и альковы под арками. Он облеплял вощеные ветки чудесных апельсиновых деревьев. Он тушил разноцветные огоньки.

– Смотри-ка, его больше нет! – изумленно воскликнул Кор, не сводя глаз с того места, где когда-то высился стеклянный авиарий. Над ним порхали птицы, лавируя меж снежных вихрей.

В центре фойе собралась группка работников отеля в компании Иссига. Он был закутан в холстину из запасов авиария с головы до ног и что-то шептал Фригге. Та с улыбкой притронулась к его ключицам, на которых еще поблескивало мамино ожерелье. Иссиг взял Фриггу за руку, сплетая с ней пальцы. Когда он поцеловал ей костяшки, я отвела взгляд.

– Ну надо же! – восхитился Кор. – Кто-то освободил Иссига!

– Наверняка какая-то глупая кухарочка, – парировала я.

Кор вскинул брови.

Через секунду раздался радостный крик, и Иссиг обнял какого-то мужчину в поварской форме, точно давнего друга. Контракты были уничтожены. Ко всем работникам вернулись воспоминания.

А чуть погодя все собрались у тела, распростершегося на полу.

Это был Аластер.

Он лежал, смежив бледно-голубые, почти прозрачные веки. Из уголка рта капала кровь и стекала по щеке.