Читаем Отель полностью

— Мистер, ботинки у вас блестят как зеркало, потому что вы ходите по асфальтовому тротуару города Новый Орлеан в штате Луизиана. А теперь вспомните, я обещал сказать, откуда у вас такие ботинки, а не где вы купили их.

Все расхохотались. Пока Питер расплачивался с мальчишкой, Кристина просунула руку ему под локоть. Так, продолжая смеяться, они доехали до ее дома.

Сидя в столовой Уоррена Трента, Кэртис О'Киф наслаждался сигарой. Он взял ее из ящичка вишневого дерева, который поднес ему Алоисиус Ройс, и теперь крепкий аромат сигары приятно смешивался у него во рту со вкусом коньяка «Людовик ХIII», поданного к кофе. Слева от О'Кифа, во главе стола, за которым им был подан роскошный ужин из пяти блюд, восседал с видом благожелательного патриарха Уоррен Трент. Напротив него сидела Додо в облегающем черном платье и с удовольствием дымила турецкой сигаретой, которую предложил ей Ройс и поднес спичку.

— Уф, — произнесла она, — до чего объелась… будто уплела целого поросенка.

О'Киф снисходительно улыбнулся.

— Отличный ужин, Трент. Пожалуйста, передайте благодарность повару.

Владелец «Сент-Грегори» любезно поклонился.

— Он будет польщен, узнав, от кого исходит похвала. Кстати, вам, видимо, будет небезынтересно узнать, что сегодня в главном ресторане отеля можно заказать такие же блюда.

О'Киф кивнул, хотя это не произвело на него особого впечатления.

По его мнению, меню с изысканными блюдами ни к чему в ресторане отеля — все равно что положить шахтеру в ведерко гусиную печенку на завтрак. К тому же, когда он незадолго до ужина заглянул в главный ресторан, где в это время уже должен был бы начаться час «пик», то обнаружил, что огромный зал на две трети пуст.

В империи О'Кифа ужины готовили простые, стандартные, выбор блюд был ограничен несколькими ходовыми, весьма прозаическими кушаньями. Это объяснялось убеждением Кэртиса О'Кифа, подкрепленным практикой, что вкусы публики в еде более или менее единообразны и незатейливы. Зато во всех его заведениях пища была всегда отлично приготовлена и подавалась на стерильно чистых тарелках. О гурманах здесь заботились редко, ибо они считались невыгодным меньшинством.

— В наше время, — заметил магнат, — не так уж много найдется отелей с такой кухней. Почти все, славившиеся изысканностью блюд, вынуждены были изменить своим традициям.

— Многие, но не все. И почему все должны ходить по одной веревочке?

— Да потому, что со времени нашей с вами молодости, Уоррен, наше дело коренным образом изменилось, нравится нам это или нет. Дни, когда вас называли «мой хозяин» и ждали от вас индивидуального подхода, отошли в прошлое. Возможно, в свое время люди это и ценили. Но не сейчас.

Оба стали говорить без обиняков: ужин окончен и можно отбросить любезности. Додо следила за их перепалкой, переводя взгляд с одного на другого, словно смотрела, не вполне понимая, какую-то пьесу на сцене. Алоисиус Ройс стоял у буфета, повернувшись к ним спиной.

— Найдутся такие, которые с вами не согласятся, — резко возразил Уоррен Трент.

О'Киф посмотрел на рдеющий кончик своей сигары.

— Что ж, пусть эти люди посмотрят на мой баланс и сопоставят его с балансом моих коллег. Например, с вашим.

Уоррен Трент вспыхнул и крепко сжал губы.

— То, что происходит у нас, — явление временное. Так уже бывало. И этот период пройдет, как проходили другие.

— Нет. И если вы пытаетесь себя в этом убедить, значит, сознательно вкладываете голову в петлю. А вы ведь заслуживаете лучшей участи, Уоррен, — после того, как отдали этому делу столько лет.

Трент упрямо молчал, потом буркнул:

— Не для того я старался всю жизнь, чтобы увидеть, как дело моих рук превратится в низкопробную ночлежку.

— Если вы намекаете на мои предприятия, то среди моих отелей нет ни одной ночлежки. — Теперь уже О'Киф покраснел от негодования. — И к тому же, я не совсем уверен, что ваш отель — такое уж образцовое предприятие.

В наступившем ледяном молчании раздался голос Додо:

— Вы сейчас и вправду подеретесь или только так — побросаетесь словами?

Мужчины рассмеялись — Уоррен Трент несколько принужденно. Кэртис О'Киф поднял обе руки, как бы сдаваясь противнику.

— Она права, Уоррен. Нам ни к чему ссориться. Каждый из нас пойдет и дальше своим путем, что не мешает нам оставаться друзьями.

Человек сговорчивый, Уоррен Трент кивнул. Вспышка раздражения, затуманившая было его рассудок, отчасти объяснялась внезапным приступом ишиаса. Но даже если бы и не возникла боль, с горечью подумал он, все равно вряд ли можно сдержать обиду на этого уверенного в себе, преуспевающего дельца, чье финансовое положение столь выгодно отличается от его собственного.