Читаем Отель полностью

– Я знаю, что грунт под городом насыщен влагой, – сказал Питер. – В подвале нашего отеля стоит насос, и сточную воду мы качаем не вниз, а вверх, чтобы она попала в канализацию.

– А в те времена здесь было еще влажнее. Даже в относительно сухих местах вода стояла всего в трех футах от поверхности, так что, когда рыли могилу, она заполнялась водой прежде, чем успевали опустить гроб. Рассказывают даже, что могильщикам приходилось вставать на гробы, чтобы заставить их опуститься. Иногда они просверливали дырки в днище, чтобы гроб поскорее затонул. Народ мрачно шутил: если тебя закопали, а ты еще не умер, то захлебнешься.

– Совсем как в фильме ужасов.

– Есть книги, в которых написано, что иной раз даже питьевая вода отдавала трупным запахом. – Лицо Марши исказила гримаса отвращения. – Так или иначе, потом издали закон, по которому запрещалось зарывать покойников в землю.

Они вышли на аллею, по обеим сторонам которой тянулись ряды причудливых склепов. Такого кладбища Питер действительно никогда еще не видел. Марша сделала широкий жест рукой:

– Вот что произошло после того, как закон был принят. В Новом Орлеане мы называем это городом мертвецов.

– Понятно почему.

Это действительно похоже на город, подумал он. Неровные аллеи, словно улицы, застроены склепами в виде миниатюрных зданий из кирпича, покрытого штукатуркой, некоторые даже с балкончиками из кованого железа, а вокруг проложены узенькие дорожки. Домики были в несколько этажей. Единственное, что отличало их от настоящих – это отсутствие окон, вместо которых зияли многочисленные дверные проемы. Питер указал на них Марше:

– Совсем как вход в квартиры.

– А это и есть квартиры. Причем большинство сдается на короткий срок.

Питер озадаченно взглянул на свою спутницу.

– Склепы разделены на секции, – пояснила Марша. – Обычно в семейном склепе от двух до шести секций, а если семья большая, то больше. У каждой секции свой маленький вход. Перед новым захоронением одну из дверок предварительно открывают. Гроб, находившийся там прежде, опорожняют, а останки сбрасывают сквозь щель в задней стенке на землю. Старый гроб сжигают и на его место ставят новый. Он постоит с год, а потом все повторится сначала.

– Всего год?

– А больше и не надо, – проговорил кто-то за их спиной. – Случается, конечно, что покойник лежит и подольше – это когда следующий не подпирает. Некоторым помогают тараканы.

Питер и Марша обернулись. Перед ними стоял плотный пожилой мужчина в заношенном бумажном комбинезоне. Приветливо поздоровавшись, он снял допотопную соломенную шляпу и вытер лысину красным шелковым платком.

– Жарко, верно? Там будет попрохладней. – И он хлопнул по склепу, словно то был старый знакомец.

– Если вам безразлично, – заметил Питер, – то я в таком случае предпочитаю жару.

– Все равно туда попадете, – усмехнулся толстяк. – Здрасьте, мисс Прейскотт.

– Привет, мистер Коллоди, – сказала Марша. – Познакомьтесь, это мистер Макдермотт.

Могильщик вежливо поклонился:

– Пришли взглянуть на семейное гнездышко?

– Как раз направляемся туда, – сказала Марша.

– Тогда идите за мной. – И бросил через плечо: – Мы там у вас навели порядок недельку-другую назад. Теперь красота, да и только.

Они пошли вдоль узеньких аллеек, напоминавших миниатюрные улицы, и Питер заметил, какие древние выбиты на склепах имена и даты. Их проводник ткнул пальцем в сторону кучки мусора, тлевшей на площадке:

– Пришлось вот кое-что спалить.

В дыму Питер разглядел остатки гроба.

Они остановились перед мавзолеем из шести секций, напоминавшим традиционный креольский дом. Выкрашенный в белый цвет, он выглядел более ухоженным, чем большинство окружающих. На потрескавшихся от времени мраморных досках значилось много имен – в основном Прейскоттов.

– Мы старая семья, – сказала Марша. – Должно быть, праху моих предков становится тесновато.

Косые солнечные лучи яркими зайчиками играли на мавзолее.

– Аж сияет, а? – Могильщик сделал шаг назад, любовно оглядывая свое хозяйство, потом кивнул на дверцу в верхнем ряду. – Вот эту, мисс Прейскотт, откроем следующей. Для вашего папочки. А вот эта для вас, – сказал он, дотронувшись до дверцы во втором ряду. – Хотя, наверно, не мне уж придется вас туда класть. – Он помолчал и задумчиво добавил: – Ведь всех нас призывают туда, когда нам самим еще совсем неохота. Вот так-то, сэр, а потому нечего терять зря время! – И, снова промокнув платком лысину, старик поплелся прочь.

Несмотря на жару, по телу Питера пробежал озноб. Ему стало не по себе от одной мысли, что для такого юного существа, как Марша, уже приготовлено смертное ложе.

– Вовсе это не так ужасно, как кажется. – Глаза внимательно смотрели на Питера, и он еще раз поразился способности девушки читать его мысли. – Просто мы здесь так воспитаны, что с детства привыкаем относиться к этому как к части нашего бытия.

Питер кивнул. Все равно он был сыт по горло этим царством мертвых.

Они уже подошли к выходу на Бейсин-стрит, когда Марша вдруг взяла Питера за локоть и придержала.