– Где Рони? – пискнула она. – Почему она не пришла?

– Она устала, пока шла ко мне, и теперь отдыхает, а я отправился за тобой. Рони сказала, чтобы ты не забыла взять сена Миради, когда будешь собираться.

Эрио посмотрела на тряпичную игрушку, которую продолжала прижимать к груди, затем перевела взгляд на Алето.

– Возьму. А куда идти?

– В замок, – ответил он таинственным шепотом. Девочка округлила глаза от удивления. – На вершину самого высокого холма Алеонте. Сможешь одеться или тебе помочь?

– Смогу. А папа пойдет с нами?

Сердце болезненно сжалось. Иногда лучше без отца, чем с ним, но… Еще один ребенок, оставшийся без родителей. Кто присмотрит за ним? Как Рони собирается жить? Хотелось дать им – обеим! – нормальную жизнь, только самому бы сначала попробовать ее на вкус да понять каково это.

– Он ушел на работу. Ты спала, и он не стал тебя будить. Собирайся, Рони очень ждет.

***

Фигурку Рони Алето увидел еще издалека – в сумерках ее светлое платье казалось маяком. Заметив их, она кинулась навстречу. Девочка сопела на плече и даже не почувствовала прикосновение сестры. Рони обняла ее, а вместе с ней – и Алето, и они так и стояли втроем. Он знал, что это чертовски неправильное мгновение, слишком близкое, слишком личное, не для него – для нормального человека, который заслуживает семью, но глупая голова все равно просила продлить эту минуту.

***

Прежде чем открыть глаза, Эйнар почувствовал, что правая ладонь стала липкой. Он медленно сел. Рядом лежала икона Эйна, выпачканная кровью. Она же была на кончиках пальцев. Еще теплая.

А ведь перед тем, как упасть, Эйнар услышал чье-то биение. Невозможно!

Держась за стену, он прошел в одну комнату, во вторую, осмотрел кухню и снова гостиную – дочерей в доме не было. Во имя Эйна, если они проснулись, разбуженные шумом, нашли отца… Эйнар вспомнил, как сам увидел мертвых родителей и высокого мужчину с ножом, похожего на тень.

Судьба повторилась, заново распределив роли.

Он простонал и тут же закрыл рот рукой, хотя рядом никого не было – только мертвый Гирвано Корана да икона Эйна, холодного смотрящего на своего верного пса.

<p>14. Хватит трогать раны</p>

Грей проснулся от собственного крика. Все тело было в поту, а ноги сводило – как тогда, когда он пытался бежать из огненного ада. Перед глазами еще стояли всполохи пламени, уши слышали женский крик. Коршун сполз с кровати и побрел на кухню, чтобы поставить чайник. Он знал эти сны: после них уже не уснуть. Ладно. Зато раньше приступит к делам.

***

Коршун вышел на проспект Руо – самый длинный в Алеонте, делящий город на север и юг. Всего здесь было чересчур: людей, шума, света и даже зданий – слишком высоких, слишком больших, слишком вычурных. Хотя жители любили эту улицу.

На севере располагались дома «попроще»: бордели и питейные, которые баловали вниманием рабочие и моряки. Таверны и рестораны центра открывали двери сенам посолиднее, юг же принадлежал элитным клубам и домам экзотики, доступным только избранным.

Грей ускорил шаг, чувствуя себя неуютно в толпе, к тому же без привычной формы. Он едва отбился от зазывал и заскочил в спасительную дверь.

Нужное здание стояло не на юге, но упорно претендовало на звание элитного места. В зале играла музыка, которую иногда заглушали торжествующие крики или смешанные с мольбами проклятья. Свет янтарных ламп делал лица гостей мягче, приятнее, и Грей почувствовал желание задержаться на первом этаже, но все же он миновал длинные ряды столов, за которыми летели монеты и крутились рулетки, а крупье ловкими руками раздавали фишки и карты.

Инспектор поднялся на второй этаж, где в воздухе переплетались ароматы вина, сигар и духов. Официанты ловко сновали между столами, разнося шампанское, фрукты, закуски. Коршун подозвал одного из них и сказал голосом, не терпящим возражений:

– Проведи меня к сену Джомали.

Сначала парень выпучил глаза, затем поклонился:

– Я сообщу о вашем приходе, сен. Как вас представить?

Грей назвал фамилию, и официант, предложив сесть, умчался вглубь зала. Пока его не было, инспектор цепко осматривался, изучая лица присутствующих. Большинству миновало тридцать, хотя столик в дальнем углу заняли юнцы-аристократы. И те и другие вели себя так, словно жизнь удалась, и вся она принадлежала только им. Обычно подобные им не цепляли взгляда: это были слабые напыщенные люди, ни черта не знающие о настоящей жизни.

Ожидание напомнило о школьных днях, когда будущих полицейских гоняли по улицам с патрулем, о долгих часах на жаре, полных бесцельного хождения и сотен случайных, абсолютно незначительных лиц, проходящих мимо.

Наконец, Грея проводили в кабинет сена Джомали. На первый взгляд комната казалась простой: ну стол, ну два кресла, ну шкаф. Однако опытный человек мог разглядеть, что они сделаны из дорогих пород дерева, а детали: сигары в серебряном портсигаре, хрустальный графин, пишущая машинка, какие можно было увидеть только в богатых конторах города, стеклянная люстра – подтверждали, что здесь обосновался небедный человек.

– Какая встреча, коршун Грей! – На худощавом и вытянутом лице оша появилась ухмылка.