Читаем Отчаянные полностью

Мы поднялись на второй этаж и оказались среди новых стеллажей и коробок. Точная копия склада, что и на первом. Лаборант уверенно свернул направо, вышел в центральный проход и быстро зашагал, так, что мы за ним едва поспевали.

Мы миновали один склад, свернули во второй, который закончился бетонной стеной и металлической дверью с электронным замком. Лаборант замер возле двери, решительно обернулся к нам и спросил:

– Что теперь со мной будет?

– Все по совести и по всей строгости закона, – ответил я. – Если вы не замарали свои руки кровью, то будете жить дальше. Возможно, вам придется ответить на ряд вопросов, но это не страшно.

– Вы обещаете? – с надеждой спросил лаборант.

Что за гнусный человек. Когда он отправлял на переработку людей, их жизни его не волновали. А за свою трясется. Вот же гад. Но мне нужен был результат, мне нужны были «Колыбели». Из-за них уже немало бед приключилось. Кто-то должен был остановить это.

– Я ничего не могу обещать. Но с вами обойдутся по справедливости.

Белый Халат кивнул, словно соглашаясь с моими словами, и набрал пароль. В двери что-то щелкнуло. Наши ребятки отстранили его в сторону и вошли в помещение первыми.

– Сема, неужели мы у цели? – радостно потер руки Балу.

– Сам себе не верю, – ответил я и подпихнул лаборанта в спину.

Он вошел в секретное помещение. Мы за ним.

Большая светлая комната. Белые стены, потолок и пол. Все если не стерильно, то сверхчисто. Такой комнате впору быть в больнице или в секретной лаборатории, но никак не на складе на Парнасе. Вдоль дальней стены экраны мониторов и рабочие места лаборантов, с компьютерами и приборами неизвестного мне назначения. А прямо по центру комнаты два фиолетовых саркофага, другого слова и не подобрать. Округлые формы, блестящая поверхность, толстые лианы проводов, ведущие к компьютерам. Почему-то при взгляде на «Колыбели» мне на ум пришли вампиры, древние кланы, Дракула и все его последователи.

Я подошел к саркофагу и дотронулся до него рукой. Поверхность сразу стала прозрачной, и я увидел лежащего внутри обнаженного человека.

Это был очень худой мужчина. О таких говорят «кожа да кости». Длинные грязные волосы, изможденное лицо, познавшее, казалось, все беды и тяжести жизни, густая курчавая черная борода с проседью. Похоже, один из тех бродяг, выловленных для опытов с улицы. Как один из рок-поэтов сказал про таких: «Армия жизни».

– Это последний образец. Мы работали над ним все последнее время. Не успели довести до конца, – попытался объяснить лаборант.

– Как его зовут? – спросил я.

– Откуда я знаю? – искренне удивился он. – Разве я должен знать по именам всех подопытных крыс? Они для меня всего лишь материал для исследований.

А ведь он, правда, не понимал, почему я задаю ему эти вопросы. Для него все было просто и обыденно. Он всего лишь выполнял свою работу. При чем самозабвенно и с большим удовольствием. А что, откуда и зачем, его это не волновало. И что при этом гибнут люди, это проходило мимо него. Какие люди? Всего лишь куски мяса для его исследований.

Я испытал приступ брезгливости. Так и хотелось свернуть его тщедушную шею. Ничего. Я прослежу, чтобы с ним поступили по справедливости.

– Что вы собирались из него делать? – спросил я.

– Весь проект «Колыбель» был нацелен на выращивание универсального солдата, которому и огонь, и вода, и даже радиация не страшна, который в совершенстве владеет своим телом и может трансформировать его под любые нужды.

– А что он при этом чувствует? – не удержался я от вопроса.

– Не знаю. Думаю, что ничего. Это равнодушные существа. Наша задача состояла в выведении солдата, а не тряпки для мыльных сериалов. Он фактически биомашина, подчиненная командам из центра. Если хотите – робот. Мы должны были ставить задачу, а он выполнять, согласно правилам и инструкциям, которые вкладывались в него перед началом операции.

Рассказывая о своей работе, Белый Халат преобразился. Куда-то исчезли все его страхи и неуверенность в себе. Это был жесткий профессионал, который знал, что делает и на что идет ради конечного результата.

«Виновен!» – прозвучал в моей голове приговор.

Привести бы его в исполнение немедленно. Но я, как и эта биомашина в саркофаге, был скован рамками и ограничениями, которые навязали мне извне. Неприятная мысль.

– Кто вылавливал этих несчастных? – спросил наконец я.

– Всеволод Лиховцев. Он отвечал за поставку живого материала. Меня этот вопрос не касался. Моя задача – конечный результат.

Я посмотрел на саркофаг. Человек в нем спал. Возможно, даже сны видел.

– Он живой?

– Да. Мы не держим мертвый материал. Он не пригоден для работы.

Человек в саркофаге внезапно открыл глаза. Он посмотрел на меня пронзительными голубыми глазами. От неожиданности я отпрянул в сторону, и изображение исчезло. Саркофаг вновь стал фиолетовым. Совладав с собой, я дотронулся до него. Он вновь стал прозрачным, но человек внутри спал с закрытыми глазами: невозмутимый и неподвижный, словно египетская мумия.

– Надо оживить его, – сказал я. – Достать его оттуда немедленно. Говори, как это сделать?