Читаем Отбор. Двое против всех полностью

Да и Игнаций после ареста Изабеллы и развода с ней нуждался в поддержке. Симона продолжала любить этого мужчину, хотя её полубожественная сущность уже почти вытеснила из души женщины всё человеческое. Но любовь… вытеснить из сердца любовь к одному мужчине и к дочери оказалось не под силу даже богине. Поэтому Симона, не страшась наказания, продолжала помогать своей человеческой семье.

Вечером, когда все приехавшие разместились в королевском дворце, и шум суматохи затих, Симона поднялась из подземной часовни в кабинет Игнация. Тот отдавал последние указания по поводу свадебного обеда для молодых. Раз уж полноценной свадьбы не получилось, то хотя бы один день праздника король может сделать для своей дочери, решил Игнаций. Он с досадой вспомнил высокомерное пренебрежение императорской четы и буквально на своей шкуре почувствовал, как обидно было Рэду и Марси, которым отказали в свадебных торжествах.

- Ничего, дети, вы запомните этот день надолго, - с улыбкой произнёс он. – Один день, но какой! – и вызвал старую няньку.

Ну, как старую, по земным меркам да: ей было уже сто двадцать лет. А по меркам магического мира – самый расцвет. Ей он и поручил подготовить свадебные торжества наподобие земных. Пусть удивятся все.

- Чему ты улыбаешься, Игнац? – тоже улыбнулась Симона, входя к мужу.

- Представил свадьбу наших детей, - честно признался тот.

- Ты всё же решил праздновать? – одобрительно кивнула Симона.

- Конечно! Это же важнейшее событие для них! Пусть один день, но я хочу, чтобы он запомнился им радостным.

- Правильно, дорогой, я согласна. Но знаешь, Игнац, тебе и самому пора подумать о женщине рядом. В доме не хватает доброй женской руки и внимания. Сыновья лишены ласки. Да и ты стал излишне сух и раздражителен…

- Мы с тобой уже много раз говорили об этом, Сима, - перебив бывшую жену, тяжело вздохнул король. – Я уже любил, мою любовь забрали боги и теперь ни одна женщина меня не волнует. Я понимаю, что жена нужна, но после опыта с Изабеллой поостерегусь с выбором новой женщины. Право, хоть отбор устраивай по примеру Рэдмона. – рассмеялся он. – Только критерии надо другие подобрать.

- Отбор не отбор, - задумчиво протянула Симона, - а попробовать что-то надо. Я придумаю, дорогой. Ты будешь счастлив, мой бывший муж, отец моей дочери. – пообещала аватара богини.

- Ох, Сима, если бы…, - Игнаций встал и медленно подошёл к Симоне, взял её за руку и подняв с места, крепко притянул к себе. – Симона… любимая и желанная моя женщина…

- Ничего нельзя исправить, Игнац, - тихо прошептала жрица. – Я не смогу снова стать человеком, слишком много божественной силы прошло через меня. Особенно в последнее время из-за чистки императорского дворца. Я выгораю. Поэтому век жриц короток, и они часто меняются. Мы сгораем в огне Беатрис, выполняя её волю, а наши души остаются в главном храме богини в Генте. Поэтому он считается местом силы, поэтому богиня может оттуда видеть наш мир. Я тоже люблю вас, родные мои. Любимый мой бывший муж и маленькая Марси. Но моё время на исходе, однако я успею помочь тебе, Игнац. Ты будешь счастлив, любимый…, - Симона мягко поцеловала мужа, передавая ему частицы божественной силы.

Нечего было ответить королю. Да и что тут скажешь?! Всё предопределено. Только болит сердце, жжёт в груди и не даёт сказать ни слова. Только крепкие нежные объятья, только мягкие прощальные поцелуи в висок, в волосы, только рука в руке с прощанием и прощением. Так сложилась судьба…

На следующий день, простившись с Марселой, жрица вернулась в Гент. Задерживаться ещё на день на свадьбу дочери, она уже не могла. В храме накопилось много дел, которые требовали немедленного присутствия верховной жрицы. Но перед отъездом она вызвала в Орлин герцогиню Катарину Шертон – вдову погибшего в горах исследователя.

Катарине было семьдесят, и вдовела она уже десять лет. Детей они с мужем, известным географом и учёным, завести не успели, и Катарина осталась одна. Вначале она долго горевала, но потом занялась благотворительностью и нашла новый смысл своей жизни.

Герцогиня построила на свои средства приют для детей-сирот и следила за жизнью воспитанников до их окончательного обустройства в жизни. Характером Катарина была спокойна, приветлива, сдержанна. Некоторым она казалась слишком умной, но разве это недостаток? Балы и развлечения герцогиня не любила, предпочитая им хорошую книгу, встречи с воспитанниками или работы в саду.

Но иногда в её глазах внимательный собеседник мог заметить задорные, а то и бунтарские искорки, которые прорывались наружу вместе с лукавой улыбкой или резким приказом. Тут уж от ситуации зависело. Вот эту женщину Симона и пригласила в Орлин.

До этого момента герцогиня Катарина и король Игнаций лично знакомы не были. Однако Катарина много слышала об Игнации и имела о нём представление. Игнаций же ничего не знал о скромной вдове учёного. Да и о самом учёном не много слышал.