Читаем Отблески Версаля полностью

Она родилась 4 июля 1766 года в местечке Бух близ Берлина и была крещена как Элизабет-Амалия. Историки вот уже два века гадают, почему в обиходе ее нарекли Юлия, и это прозвание прочно заменило имена ее небесных ангелов-хранителей. По моему мнению, особенно ломать голову над этим вряд ли стоит. Тут, собственно говоря, может быть два варианта: либо по названию месяца, в котором она родилась, либо в честь героини романа Жан-Жака Руссо «Новая Элоиза», вышедшего в 1761 году, которым зачитывалась вся просвещенная Европа. Героиню книги звали Юлия д’Этанж, и она являла собой женщину исключительно высоких и стойких моральных качеств, каковой, собственно, и взрастили барышню фон Фосс.

У девушки была тетушка, графиня Софи-Мари фон Фосс, урожденная фон Паннвиц (1729–1814), уже известный нам предмет неутоленной страсти отца Фридриха-Вильгельма, принца Августа-Вильгельма. Уж ей-то было ли не знать всех тонкостей этикета и тайн королевского двора, а также огромную цену незапятнанной репутации молодой девушки! Она поведала о своем богатейшем жизненном опыте в мемуарах под красноречивым названием «Шестьдесят девять лет при прусском дворе», написанных ею на покое на старости лет в Берлине, разумеется, на французском языке. Эта дама слыла безупречным образцом добродетели, достаточно сказать, что в жизни она руководствовалась девизом: «Бойся Бога и оказывай послушание родителям и вышестоящему начальству». Супруг графини с 1763 по 1793 год занимал пост гофмейстера несчастной королевы Элизабет-Кристины, а потому Софи-Мари регулярно появлялась при дворе. От былой красоты, некогда вскружившей голову кронпринцу Августу-Вильгельму, не осталось и следа, она постепенно превратилась в благообразную старушку с румяными щечками, отделанным кружевами и лентами аккуратным чепцом на напудренных волосах и самыми изысканными манерами, слывшую непререкаемым знатоком всех премудростей придворного этикета. Когда в 1793 году скончался ее супруг, поверх чепца в знак траура неизменно набрасывалась черная кружевная шаль. Недаром, когда старший законный сын Фридриха-Вильгельма II, наследник престола, в 1793 году женился на красавице Луизе, принцессе Мекленбург-Штрелиц, овдовевшую графиню фон Фосс приставили к ней гофмейстериной, дабы она обучала эту высокородную, но глубоко провинциальную новобрачную ремеслу «быть королевой». Надо полагать, что графиня Софи-Мари фон Фосс своим проницательным умом на основе длительного опыта пребывания в большом свете постигла во всех тонкостях достоинства, опасности и глубокое лицемерие жизни в этом обществе. Когда деверь попросил ее пристроить свою дочь Юлию при дворе, она без утайки поведала ему, какие угрозы поджидают там неискушенную молодую девушку. Естественно, отговорить родню отказаться от блестящих перспектив, которые, как им казалось, откроются там перед ней, она не смогла, и Юлия стала фрейлиной королевы Элизабет-Кристины, пребывавшей в немилости у своего супруга.

Что касается внешности молодой девушки, то собственная тетка описывала ее следующим образом: «красавица в духе Тициана, стройная и одновременно полнотелая, с роскошными формами и тонкими чертами лица, ослепительная, с кожей мраморной белизны[30]». Историки считают это мнение родственницы слишком пристрастным, поскольку княгине Луизе Радзивилл Юлия не показалась привлекательным созданием: «ей вредило частое покраснение носа и бросавшаяся в глаза неловкость». Тем не менее, из-за великолепных волос с золотистым отливом ее прозвали при дворе Церерой[31]. Выдающийся немецкий писатель Теодор Фонтане, посвятивший Юлии пару небольших глав в своей книге «Странствия по маркграфству Бранденбургскому[32]», рассматривая один из трех ее сохранившихся портретов, написанный пастелью, отметил: «Глаза и цвет лица очень красивые».

Юлии, подобно Фридриху-Вильгельму, была свойственна любовь ко всему английскому и нелюбовь к французскому, в чем ее укоряли главные мемуаристы того времени, начиная с Мирабо. Однако назвать ее англоманкой было нельзя, просто она, по возможности, старалась избегать использования практически обязательного в высшем обществе той эпохи французского языка. Кстати, здесь считаем уместным напомнить, что Фридрих-Вильгельм был англоманом.

История развития любви кронпринца и Юлии фон Фосс, равно как и реакция окружения, очень подробно прослеживается на основании записей в дневнике ее тетушки, являвшейся непосредственной свидетельницей развития этого романа. События в период 1784-85 годов разворачивались ни шатко ни валко.