Читаем Отблески Версаля полностью

Кронпринц в ярко-красном костюме, украшенном бриллиантами, ехал верхом на невиданной красоты скакуне; принцессу в испанском костюме везли в карете, запряженной восьмеркой и обитой красным бархатом с золотыми украшениями. Впереди него ехали верхом 24 мавра в белых атласных одеждах и ярко-красных плащах, в чалмах, на которых возвышалось перо цапли.

Празднества продолжались четыре недели. При этом следует отметить, что за этим фасадом беззаботного веселья были весьма удачно спрятаны не менее грандиозные мероприятия по обеспечению безопасности именитых участников празднества. Этот разгул великолепия и роскоши на самом деле случился в самое неподходящее время: еще не ликвидировавшее последствия военной оккупации и страдавшее от непомерных налогов и невозможности полностью восстановить свою хозяйственную деятельность население переживало неспокойные времена. Голод и дороговизна по всей Саксонии согнали в столицу всех попрошаек и воров, которых как магнитом тянуло туда, где открывалась перспектива хоть чем-то поживиться. Поэтому была также организована тщательная охрана всех городских ворот, улиц и площадей, на которых проходили торжества. Август заранее предусмотрел все таким образом, чтобы гости веселились до упаду и без передышки, чтобы они не ощущали недостачи хоть в чем-то.

Естественно, наиболее роскошными были аллегорические шествия-представления, которые вошли в историю Дрездена как «Праздники планет». На празднике Юпитера были воссозданы образы четырех основополагающих элементов мироздания. Король олицетворял собой огонь. Он ехал верхом в костюме из красного бархата с бриллиантовыми украшениями, в соответствующую одежду были облачены следовавшие за ним 16 всадников. Кронпринц предпочел явиться в облике воды, так что его 16 спутников выбрали ткань нежного цвета морской волны, усыпанную рыбками, дельфинчиками, раковинами и кораллами. Фантазия устроителей расцвела пышным цветом, и даже герцог, олицетворявший землю вместе со своей свитой все из тех же 16 всадников, продемонстрировал оригинальное решение, позволившее ему достойно представить столь прозаический элемент. Коричневые попоны лошадей были богато расшиты золотыми изображениями тигров и львов. Другой герцог, воплощавший собой воздух, казалось, вот-вот оторвется от земли и взлетит ввысь вместе со свитой — столь невесомыми выглядели их бледно-голубые одежды, расшитые серебром и крыльями райских птиц.

Балы, спектакли, маскарады, выезды на охоту сменяли друг друга нескончаемой вереницей. Король следил, чтобы никто из именитых гостей ни в чем не испытывал недостатка. Торжества завершились празднествами в честь Сатурна. Днем общество выехало на охоту на медведей и оленей. Вечером прошло факельное шествие, в котором приняли участие полторы тысячи рудокопов с рудниковыми лампами и факелами. Возле храма Сатурна были воздвигнуты две горы, извергавшие пламя. Рудокопы, прибывшие из Гарца, принесли в дар новобрачным все сокровища подземного царства, включая специально вычеканенные по этому поводу золотые и серебряные монеты, причем в роли чеканщика выступал Купидон.

Праздником остались довольны не только гости, но и жители Дрездена. Цены на съестное и наем жилья удвоились, зато существенно поправили свои дела владельцы недвижимости, торговцы и многочисленные ремесленники, очень неплохо подзаработавшие на выполнении заказов для праздника. Напоминаем, что средний ремесленник зарабатывал всего-навсего 25 талеров в год. Август затратил на свадьбу сына два миллиона талеров и вполне успешно решил свою задачу по пусканию пыли в глаза прочим европейским монархам. Посланники, захлебываясь от восторга, писали своим повелителям подробнейшие отчеты обо всех деталях празднеств. Если Август смог позволить себе такой из ряда вон выходящий праздник, стало быть, дела в его княжестве обстоят наилучшим образом, и это лишь повышало его престиж в глазах соседей. То, чего не хватало Саксонии в аспекте военной мощи, Август пытался возместить демонстрацией невиданной роскоши.

Разумеется, по случаю такого события в жизни сына в Дрезден прибыла из своего замка Преч ее величество курфюстина Кристиана-Эберхардина в сопровождении всего своего придворного штата. Однако по возвращении в родные пенаты она недосчиталась одной фрейлины, баронессы Генриэтты фон Остерхаузен. Та предпочла остаться в Дрездене, развлекаясь в обществе Августа.

Генриэтта была круглой сиротой, но обладала значительным состоянием, а потому чувствовала себя довольно независимой. Она была скромна и добра, много занималась богоугодными делами, но любила светские развлечения и всегда была готова повеселиться. Когда она узнала от своей подруги, что произвела сильное впечатление на короля, то радости ее не было предела.