Отбитая мчалась по пробкам, петляя между неповоротливыми машинами. Она пять лет своей жизни ездила верхом на большом чопере, как настоящая рок-звезда, спортивные мотоциклы были слишком быстрыми даже для неё. Однако, их скорость была запредельной, адреналин бил из надпочечников фонтаном. Её близкому человеку угрожала опасность, а когда такое случалось, она вжимала педаль газа до упора и гнала на всех скоростях.

Катерина прыгучим шагом шла по коридору бизнес центра, сжимая кулаки в перчатках. Сегодня она их разомнёт о чью-то мордашку, может, руки перестанут предательски дрожать.

Вадим смотрел вслед серебристой вспышке ярости в двести лошадиных сил, которая исчезла в потоке машин. Как бы он не хотел ехать за ней, ему не догнать. Слишком быстро от него бежит.

Утром следующего дня Катерина вошла в его кабинет с разбитой губой, исцарапанная, но с сияющей улыбкой в тридцать два целых зуба. Отбитая снова в деле, только теперь верхом на железном коне. Дозу своего яда она умудрилась вкатить ему под кожу одним взглядом голубых глаз и умопомрачительной улыбкой.

Без слов. Без прикосновений.

Выздоровление будет долгим и мучительным.

Или он уже неизлечимо болен?

<p>Глава 3. Любимый или любовник?</p>

О том, что Вадим Алексеевич хочет с ней поговорить, он сообщил через секретаря, Ирину. От такого официоза Катерина разозлилась, но что делать, он теперь точно генеральный директор, надо идти и подчиняться. Дорога от её ресторана до офиса оказалась слишком короткой, лестница на его этаж ещё короче.

Катерина взялась за ручку двери, потом всё же постучала, вдруг он не один? Вадим был в гордом одиночестве, разговаривал по телефону, кивнул ей на кресло по правую руку от себя за переговорным столом и продолжил свой разговор.

Катерина уселась в кресло, закинула ногу на ногу и взяла со стола карандаш. Она всегда крутила в руках ручку или карандаш, её это успокаивало, а вот других вокруг нет. Вадим попрощался с собеседником, что-то записал на листке бумаги, отложил телефон и взглянул на неё. Челюсть непроизвольно сжалась, когда она перевела на него свой взгляд. Катерина даже не попыталась замаскировать разбитую губу косметикой, а исцарапанные руки и шею одеждой. И снова ни слова между ними.

Их разделял всего-то узкий стол, перегнувшись через него можно было дотронуться друг до друга, но ей казалось, что она смотрит на него через пуленепробиваемое стекло, как показывают в фильмах про тюремные свидания. Где телефон, чтобы услышать друг друга?

Вадим был как будто бронированная скала, и ничего от её прежнего любовника в нем будто больше не осталось. Катя задумчиво посмотрела куда-то в стол.

Любовник. Ей никогда не нравилось это слово. Любимый мужчина был больше по её части. Её муж был им, до самого конца их брака, пока она не узнала, что она была заменой его любимой женщины. Маурицио? Наверное, больше любовник, чем любимый. Катерина была его любимой женщиной, она это чувствовала каждый день, даже на расстоянии. Поэтому это казалось ей неуважением с её стороны, сохранять их отношения, пусть он и нравился ей очень сильно как мужчина, как человек. Как теперь быть с Вадимом? Как его назвать? Бывший, остальное не важно.

Катя огляделась вокруг, в кабинете недавно закончился ремонт. После смерти Игоря, ей здесь было трудно дышать. Вадим в его кресле смотрелся на удивление гармонично, как будто так и должно быть. Теперь у новой метлы, новый угол и кресло, смотрится ещё лучше. Ничего не напоминало о прежнем владельце. Все личные вещи лежали в кладовке на этаже. Из всех них она оставила себе лишь начатую пачку сигарет из стола Игоря, та лежала у неё в сумочке. Все эти месяцы она всегда носила её с собой, как оберег. Открывала иногда, когда он был очень нужен, дышала знакомым игоревским запахом, пока не наворачивались слёзы.

Она подняла взгляд на Вадима — ни одной морщинки на лице, ни одной эмоции, даже глаза не моргают, хоть статую ваяй. В животе всё сжалось, желудок будто рухнул куда-то вниз, она побоялась, что ее сейчас вырвет и сглотнула.

Даже не загорел, куда ездил, интересно? Статуя человека, наконец, заговорила.

— После смерти Игоря мы двигались по инерции, продолжали делать то, что раньше. Больше этого не будет. Я возьму ответственность за будущее фирмы на себя. Мы заканчиваем все свои сомнительные дела, прибыль будет меньше, налоги больше. Никакого обнала. Но и рисковать мы больше не будет ничем и никем, — Вадим сделал упор на последнем слове

— Мы слишком много с кем повязаны, так легко мы из этой связки не выйдем. Они будут требовать, чтобы было как раньше. Может, начнут угрожать.

— Это я беру на себя, я со всем разберусь.

Она посмотрела на него исподлобья, скрестила руки на груди, но ничего не ответила.

— Следующий вопрос — Леонид, его надо слить из фирмы, — жёстко сказал он.

— Я займусь этим вопросом, его функции и проекты кто-то должен принять по-тихому. Я к этому, в принципе, давно готовилась, нужно немного времени и чтобы он закончил работу над театром.

Вадим удивился, но вида не подал. Она, похоже, и его слить хотела, готовилась, Вадим её опередил.