Читаем Отбитая. Том 2 полностью

Катя бросилась обнимать своего мужа, который этому был не очень рад, безвизовый режим открывал его жене слишком много стран для возможного побега, она ведь та ещё бегунья.

— Эх, Великан, жаль с тобой такое не прокатит, ну ничего, там есть ещё вариант. Примешь иудаизм! — сверкнула глазками Катя. — Выучишь язык, все ритуалы, пейсики отрастишь, шляпу тебе классную купим, правда, кое-что придётся отрезать…

— Что? — встрепенулся Вадим. — Что ты мне отрезать собралась?!

— Да ладно, от тебя не убудет! Природа тебя размерами не обделила, — захохотала Катя.

В их совместной жизни наступила временная передышка, они много смеялись, много разговаривали. Катя устраивала ему концерты только, играя на своей гитаре под минусовки. Он пережил несколько рок-концертов её любимых групп. Вадиму было очень интересно, как эту музыку было слышно в её животе, который ходил ходуном, пока она била по струнам электрогитары. Им нравилось или это был протест?

* * *

Вадим старался больше проводить время дома, не оставляя её одну. Однажды он задержался на работе дольше обычного, а когда пришёл домой, Катя стояла в коридоре, вся в слезах, пытаясь надеть обувь.

— Катя, что?! Где болит?!

— В-а-а-адим, что-то с Зефиркой! — взвыла Катя. — Она умирает! Надо срочно в клинику!

Только сейчас Вадим заметил на пуфике почти бездыханную кошку, у которой шла пена изо рта. Они втроём помчались в больницу.

Несколько дней под капельницей и исхудавшая Зефирка вернулась домой. Переживания Катерины, слава Богу, не вылились ни во что серьёзное с её здоровьем.

У Вадима же появилось странное чувство тревоги, будто вокруг сгущается туман войны, в котором не разглядеть подбирающихся всё ближе врагов. Зефирка отравилась неизвестным веществом, как ему сообщил ветеринар после анализов. Откуда оно взялось — непонятно. Осмотрев территорию вокруг дома, Вадим нашел в подтаявшем снегу тушку бедного Кексика. Сложно было вычислить, когда это случилось, он мог пролежать в сугробе несколько недель. Кот пришёл поесть, а нашёл лишь отраву на снегу. Её перекинули через забор. Как и Зефирку перекинули точно также, судя по записям с камер, которые тщательно просмотрел Вадим.

Внутри у него всё похолодело, когда он увидел силуэт человека в капюшоне, который дважды подходил к его дому. Вадим не смог узнать, кто это, лица не было видно, походка ничем не примечательная. Но кое-кто мог узнать больше. Он тут же набрал номер.

— Приветствую, нужно срочно встретиться лично, это касается безопасности Катерины. Ей нужна охрана прямо сейчас.

— Будет сделано, через два дня прилечу, — ответил Филин.

* * *

У Кати внутри появилось стойкое ощущение спокойствия, которое дарило непроходящую улыбку на её лице. Лёгкие малышей внутри неё сформированы. В случае преждевременных родов, они смогут дышать самостоятельно. К кесареву показаний не было. Катя была всё ближе и ближе к своей мечте. Вадим закончил ремонт детской, его кабинет окончательно переехал на второй этаж. В светлой новой комнате скоро должны были появиться кроватки и остальная мебель. Катя уже составила список для Великана, что нужно купить, пока она будет в роддоме, сумка для него уже была собрана.

Она улыбалась, осматривая детскую, в которой скоро будут раздаваться крики младенцев. Большие ладони обняли её за почти спелый арбуз и Великан положил голову ей на плечо, тяжело вздыхая.

— Уже скоро, Катя, совсем скоро.

— Ты готов стать отцом, Великан?

— Нет, к этому подготовиться нельзя, но книжку твою я прочитал. А ты готова?

— Н-н-нет, я очень боюсь.

Ей было тяжело говорить о своих страхах, она привыкла к тому, что стоит человеку узнать слабость другого человека, как он начинает ею пользоваться, но Катя всё равно говорила, надеясь, что высказанный страх исчезнет, как преданная свету тьма.

— Я боюсь, что со мной случится то же, что и со всеми мамами — мой мир сузится до одной точки и это будет ребенок. Я столько всего в жизни перепробовала, столько ещё нет, а все мои интересы станут чисто бытовым обслуживанием детей. Кем тогда я стану?

— Мамой, всё остальное может и подождать ненадолго, — поцеловал её Вадим. — Отправим их учиться подальше, в какой-нибудь Оксфорд, вот тогда заживём для себя!

Катя расхохоталась, оказалось, смех от страха тоже помогает.

Вечером, в общей постели, она продолжила делиться своими страхами, вместе бояться было веселее.

— Я чувствую себя запертой, в собственном теле. Оно будто не моё, не то, к которому я привыкла. Я знаю, что это временно и это пройдёт, но на мне останутся следы этой беременности. А вдруг я стану толстушкой и мне это понравится?

Вадиму казалось это таким пустяком, что он еле сдержался, чтобы не засмеяться, увидев, что Катя и правда сильно переживает по этому поводу.

— Придется мне тоже растолстеть тогда, чтоб мы вместе хорошо смотрелись. Ты же не против?

— Ты сейчас так успокоить меня пытаешься? Не выходит!

— Катя, я думаю, что когда у тебя на руках будут двое детей, тебе вообще будет всё равно, какого размера у тебя задница. По крайней мере на год, забьёшь на всё и это нормально.

— И для тебя будет нормально?