Тем не менее, Варвара стояла на своем и сказала мужу, что уходит из семьи и будет жить у знакомых. Тщетно пытался Крылов, поддерживаемый родственниками, ее образумить – Варвара подала документы на развод. Алеше было мучительно стыдно за взрослых и больше всего на свете хотелось, чтобы эта история не просочилась в школу. Тема, напротив, воспринимал происходящее гораздо спокойнее и, кажется, был рад, что мать больше не появится дома.

Вскоре к Крыловым переехала сестра Варвары, Мария. Нужно было вести хозяйство и присматривать за детьми. Еще через некоторое время Крылов получил ордер на трехкомнатную квартиру и отдельную мастерскую в доме художников на Верхней Масловке. Бывшую детскую комнату с плетеным ковром заняла вернувшаяся на Кудринку от знакомых Варвара, а семья Крыловых в новом составе навсегда покинула этот дом.

Верхняя Масловка

Алеша и Тема были рады переезду на Масловку. Вместо тесного Кудринского переулка с его унылым двором, «ненормальцами» и покосившимися сараями – огромное зеленое пространство лужаек Петровского парка. Прямо с балкона можно было наблюдать за тренировкой футболистов на малом стадионе «Динамо»!

Дважды в неделю к мальчикам приходила учительница французского языка мадемуазель Тибо – маленькая, похожая на птичку, пожилая парижанка. В силу природной способности к имитации, Алеша легко осваивал разговорный язык и вскоре начал перебрасываться французскими фразами с Темой. Отца они видели теперь лишь по вечерам, когда он возвращался из мастерской, мрачный и усталый. Изредка он справлялся у сыновей об их успехах в школе, но поскольку ни тот, ни другой не проявляли склонности к гуманитарным предметам, его интерес быстро угасал.

– Куда собираешься поступать? – спросил он однажды Алешу.

– Скорее всего, в университет на биофак, – ответил тот.

– С чего это вдруг? – удивился Крылов. – У нас в семье никогда не было биологов, – добавил он, словно его довод должен был поколебать решение сына.

– В последнее время я прочел несколько серьезных книг по физиологии человека, и они меня заинтересовали, – пояснил Алеша.

– Нелепый выбор! По-моему, все это – мимо! – веско завершил разговор Крылов.

Тетка была погружена в хозяйственные заботы и не пыталась заниматься воспитанием детей, за что Алеша был ей мысленно признателен. Без Варвары дом опустел. Суховатая Мария не любила и не умела принимать гостей. Алешу это не огорчало. Его активная жизнь переместилась теперь в школу. К сожалению, чтобы добраться до нее, приходилось выезжать на трамвае за час до начала уроков, но в недалеком будущем к стадиону «Динамо» обещали протянуть метро.

* * *

Алеша любил эти ранние утренние часы, когда трамваи были полупустыми. Примостившись у окна, он быстро повторял устные задания, а потом погружался в раздумье. Скоро ему исполнится пятнадцать лет – время вступать в комсомол. По натуре Алеша был человеком свободолюбивым, предпочитавшим не связывать себя никакими союзами. Летом у него неожиданно состоялся на эту тему разговор с соседской девочкой Мусей, которая ему нравилась.

– Я буду без тебя скучать, – сказал Алеша, когда пришла пора уезжать с дачи.

– Мы могли бы сходить в театр, – предложила Муся. – Мне как раз сшили новое платье из покрышки для рояля.

Алеша вздохнул. Его гардероб был далеко не так богат. Особенно плохо обстояло дело с обувью. Летом его выручали дешевые парусиновые туфли, которые он старательно чистил по утрам зубным порошком, отчего за ним вечно тянулся, как за Мальчиком-с-пальчиком, неизгладимый след. Но вот зимой…

– Алеша, давай переписываться! – воскликнула Муся, почувствовав его замешательство.

– Не хочу, чтобы у меня дома находили твои письма.

– Почему дома? Я буду писать тебе на почту до востребования.

– Но у меня же еще нет паспорта!

– Будешь получать письма по комсомольскому билету. Многие ребята так делают.

Алеша не решился сказать тогда Мусе, что до сих пор не вступил в комсомол. Он надеялся, что вопрос этот как-нибудь сам собой рассосется. Так уже было в детстве, когда их всем классом должны были принимать в пионеры. При этом полагалось произносить следующие слова: «Я, юный пионер СССР, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю…» Алеша предпочел бы не давать никаких обещаний, тем более торжественных, он инстинктивно сторонился всяких проявлений парадности.

Выручила его в то время ветрянка. Когда он после выздоровления перешел в новую школу, весь класс там уже был в красных галстуках. Чтобы не казаться белой вороной, Алеша тоже нацепил на шею галстук, и вопрос о вступлении в пионеры отпал сам собой.

Но с комсомолом такой номер не пройдет! Может быть, лучше действительно стать комсомольцем и получать потом письма до востребования? Почему-то сама мысль об использовании комсомола для удобства личной переписки не показалась Алеше циничной. Ему пришли на ум раскрашенные бюстики Ленина в мастерской Крылова. Откуда у отца возникла идея создать тематическую картину? Он всегда слыл пейзажистом-лириком…

Покачав головой, Алеша решил больше не ломать голову над этими вопросами и пустить все на самотек.

* * *