К утру действительно все пластинки высохли, и мы приступили к ещё более интересному делу — к печатанию карточек. Для этого каждую пластинку помещали в особую рамочку и прикладывали к ней светочувствительную бумагу. Рамочки с пластинками и бумагой выставили на подоконнике на самое солнце. К счастью, утро было солнечное.; Прошло минут десять.

— Ну, можно вынимать снимки и класть их в закрепитель.

Всё это делалось уже не в темноте, а на свету, Я глядел на получившиеся отпечатки и замирал от восторга. Вот наш дом, наш сарай, наш сад. А это что же такое? Как будто мама, и петух летит от неё. И тут же какой-то столб, не то ствол дерева. Но почему же петух пролетает сквозь него, будто этот столб прозрачный, вроде как облако? Батюшки! Да это вовсе не столб и не облако это тётка Дарья! Но как же она попала к маме в курятник, зачем она здесь?!

— Всё кончено! — убитым голосом промолвил Михалыч. — Я нечаянно маму и Дарью на одну и ту же пластинку снял. Вот почему одна пустая, неснятая и осталась.

Мама отнеслась к нашей неудаче довольно спокойно.

— Зря только петуху хвост выщипала! — вздохнула она.

Зато тётка Дарья, узнав, что она почему-то не вышла на снимке, пришла в негодование. А тут ещё мама «подлила масла в огонь» — подшутила над Дарьей, что сквозь неё, как сквозь облако, петух на карточке пролетел.

Зачем мама так неосмотрительно сказала?

— Это я-то облако? Это сквозь меня-то петух пролетел?! — взревела тётка Дарья. — Когда он летел? Да что же я, мёртвая, что ли? Что ж, я не учуяла бы его?

Мама уж и не рада была, что пошутила.

— Успокойся, никуда он сквозь тебя не пролетал. Только на снимке так получилось.

— Ах он старый греховодник! — не унималась Дарья, грозя в сторону Михалычева кабинета. — Ишь непутёвый какой! Насмешку надо мной учинил, петуха сквозь меня пропустил. Ну погоди, я ему это попомню, я ему покажу петуха!..

Фотография продолжала творить чудеса — к ужину Михалычева прибора на столе вовсе не оказалось.

— Дарьюшка, а где же Алексею Михалычу тарелка, ложка, вилка? удивлённо спросила мама.

— Нет ему ничего! — сурово отрезала Дарья. — Пусть своих петухов ловит и ест.

Михалыч сидел притихший, даже какой-то подавленный. Он чувствовал, что впереди его ждёт ещё немало бурь и гроз. Я тоже совсем приуныл.

ХВОСТАТАЯ ПРОКАЗНИЦА

Кроме фотографии, которая доставила нам с Михалычем столько переживаний, столько волнений, у нас на праздниках оказалось и ещё одно интересное занятие — приручение белочки, которую мне подарил Пётр Иванович.

Хотя она выросла среди людей и совсем никого не боялась, но нам предстояло приучить её к новому помещению и познакомить не только с нами»-с людьми, но и с другими обитателями нашей квартиры: с Джеком, с котом Иванычем, вообще, как выразился Михалыч, со всеми нашими чадами и домочадцами.

На все эти ознакомления уходило тоже немало времени. Дело упростило только то, что белочка была очень общительна, нетруслива и охотно знакомилась со всеми обитателями нашего дома.

С Иванычем она тут же подружилась. Наверное, в той квартире, где она выросла, тоже была кошка, и белочка по опыту знала, что это зверь совсем не страшный.

В первый же день, когда я выпустил белку из клетки, она сразу обследовала всю комнату, побывала на шкафу, на оконной занавеске, на полке с книгами, потом она спрыгнула на диван, где, по своему обыкновению, отдыхал Иваныч, и, не задумываясь, подскочила к нему.

Иваныч открыл заспанные глаза, глянул на белку, потянулся и замурлыкал.

«Хорошо, что они так мирно встретились», — подумал я и побежал в другую комнату к маме, чтобы рассказать ей о состоявшемся знакомстве.

Когда я вернулся к себе, Иваныч уже снова спал, лёжа на боку и свернувшись в клубок.

А где же белка? Я осмотрелся — белки нигде не было видно. Фортка закрыта, дверь я тоже, уходя из комнаты, плотно закрыл. Куда же она девалась?

В полном недоумении я обыскал все уголки, заглянул под кровать, на шкаф, на полку — нигде нет, будто сквозь землю провалилась.

Очень изумлённый и расстроенный, я сел на диван рядом с Иванычем.

— Куда же наша белочка пропала? — спросил я его.

Иваныч слегка пошевелился. И вдруг из-под его лап, как из гнезда, выглянула серенькая ушастая мордочка, выглянула и снова спряталась.

— Так вот ты где! — обрадовался я. — У Иваныча прячешься.

Я осторожно раздвинул его лапы. Там, у тёплого Иванычева живота, уютно примостилась белочка., И вправду, словно в тёплом гнезде.

С этих пор белочка постоянно спала, угревшись в мягкой шерсти доброго, флегматичного Иваныча, Старому коту это, видимо, тоже нравилось, потому что, свёртываясь в клубок, он обычно напевал колыбельную песенку, будто убаюкивал своего маленького лесного друга.

На зайца белка не обращала никакого внимания, так же как и он на неё. А вот Джека первое время очень побаивалась. Как только увидит, в один миг стрелой взлетит на шкаф или на полку, бегает там наверху, волнуется, хвостиком вздёргивает, а сама сердито так цокает: «Цок, цок, цок!»