Читаем От Падуна до Стрелки полностью

— Это магнезит. Есть у нас Тальское месторождение. С ним связана любопытная история, Уговорили геологи приехать в наши края покойного академика Бардина. Приехал старик, оглядывается по сторонам: улицы как улицы, дома добротные, клуб, кино — и говорит: «Какой же это медвежий угол?» Повезли смотреть близлежащие месторождения. Катали по тайге почти весь день, а часа в четыре доставили к тальским магнезитам. Было это в августе, жара стояла жуть какая. Устроили обед и на десерт подали ломти красного сладкого арбуза. Академик ел, хвалил, а потом спросил, какой это умный человек привез в такую даль арбузы. Ему ответили, что арбузы нашенские, ангарские. «Ну если у вас арбузы такие, говорит Бардин, представляю, какие магнезиты тут. Показывайте».

Месторождение ему понравилось, и он очень помог в расширении разведочных работ. Встречаясь с нашими товарищами в Москве, все хвалил ангарские арбузы и показывал их размеры.

Виктор Андрианович рассмеялся. Смеется он откровенно, добро и счастливо. Он и о районе рассказывает так же, с радостной, доброй улыбкой. Так говорят люди о своем родном, любимом крае. И хотя Неволин родился и вырос далеко от берегов Ангары, он давно считает себя ангарцем, с того дня, как приехал в эти места после окончания Томского политехнического института.

Начав таежную жизнь начальником поисковой партии, Неволин исходил Енисейский кряж вдоль и поперек, разыскивая золото. Геолог он знающий, удачливый, с отличным «нюхом», потому, наверно, и не возвращался в поселок экспедиции с пустыми руками, всегда выкладывал на стол кусочки породы, в которых поблескивали желтые глазки золота. Так и бродил бы он по сей день по тайге, да выбрали его секретарем парткома комбината.

Часто можно слышать: напрасно, мол, инженера делают партийным работником, отрывают от конкретного дела. Но ведь и партийная работа дело очень конкретное и, пожалуй, потруднее, чем руководство цехом или поисковым отрядом. И она выигрывает, если ею занимается опытный инженер, ему-то хорошо известны все «подводные камни», все тонкости производства.

Жизнь Виктора Андриановича усложнилась, раньше он знал узкую задачу: найти россыпи, определить их запасы и все. А тут на плечи легла ответственность за работу большого комбината. Скоро он переехал в Мотыгино, стал во главе партийной организации, отвечающей за большой район. И жизненные задачи Неволина теперь, как многогранный алмаз. Золото и лес, уголь и железняк, расширение старых заводов, рудников и сооружение новых, строительство дорог, поселков, пристаней, клубов, школ, больниц, детских садов и вместе со всем этим судьбы людей, их беды, радости — каждое утро все это обступает его, волнует, огорчает и требует решений сотен вопросов. Он чувствует, какая тяжесть легла на его плечи, но не сгибается, борется, делает ошибки, исправляет их, побеждает, живет в полную силу и от этого так счастливо смеется.

Виктор Андрианович хитро прищуривается:

— О нашем главном богатстве — Ангаро-Питском железорудном бассейне — рассказывать не буду — не хочу отбивать хлеб у геологов, и прежде всего у одного из первооткрывателей бассейна Александра Кирилловича Реброва. Он жив, здоров, дойти до него отсюда несколько минут. И вообще на сегодня хватит, попы говорят, что в воскресенье грех работать. Отдыхайте, а завтра, если хотите, поедем по золотым приискам.

На следующий день утром отправляемся в путь. Выбираемся из Мотыгина. На въезде из поселка стоят новенькие коттеджи водников. За ними сразу начинается тайга. Дорога бежит сначала по прямой просеке, потом начинает петлять, взбирается на холмы и спускается в распадки. Навстречу пылят грузовики, автобусы, легковые машины. Если попадается стоящий у обочины автомобиль, наш водитель Костя — стопроцентный ангарец с грудью борца, сильными руками, невозмутимо спокойный — притормаживает газик и, открыв дверцу, спрашивает:

— Помочь не надо? Или передать что в гараж?

Таков неписаный закон тайги — увидишь человека в беде, обязательно помоги. И существует эта традиция сотни лет, со времен сибирских первопроходцев. Совсем иной стала жизнь людей, узкие тропы уступили место шоссе, автомашины заменили лошадей, а закон взаимной выручки не изменился. И когда однажды на традиционный вопрос: «Помочь не надо?» — молоденький шофер самосвала ответил: «Чегой-то не заводится», Костя вылез из машины, даже не спросив разрешения Неволина. Виктор Андрианович терпеливо ждет, когда кончится возня под капотом самосвала, где исчезли руки и головы обоих шоферов. И для него законы тайги непререкаемы.

Мы едем в маленький поселок Шаарган. Там за девяносто километров от Мотыгина живет женщина, мать-героиня, и живет плохо, в тесном старом домике. Об этом написали в зональный партком ее соседи. Можно было бы позвонить директору комбината Борису Сергеевичу Абакумову и заставить его принять меры, но Неволин захотел сам посмотреть, как живет эта женщина, как вообще живут люди в маленьком таежном поселочке.