Читаем От дворца до острога полностью

Центральное место в купеческом доме занимала парадная «зала», выходившая на улицу и соединявшая в себе столовую, гостиную, танцевальный зал. Посередине стоял большой стол, накрытый яркой, пышно вышитой скатертью (особенно ценились скатерти бархатные), по стенам находились мягкие или жесткие диваны, горки с парадной посудой, которой обычно не пользовались, стулья, столики, большие цветы (фикусы, олеандры, розаны) в полубочках, по стенам, оклеенным бумажными обоями, висели аляповатые портреты хозяина, хозяйки или их родителей, какого-либо церковного иерарха или знаменитого генерала, могли быть и дешевые олеографии. На окнах также стояли яркие цветы в глиняных вазонах: герани, бальзамины. Спальня хозяев была общей, и первое место здесь занимала огромная кровать с мягкими перинами и множеством пуховых подушек. Здесь стоял пузатый комод с постельным бельем, где хранились драгоценности хозяйки, деньги и деловые бумаги хозяина; впрочем, деньги и бумаги могли находиться в небольшой укладке, шкатулке, окованной железом, с внутренним секретным замком, с «музыкой» и с покатой верхней крышкой: укладки часто брали в дорогу, на ночлегах и в экипажах ставя под голову и накрывая небольшой подушкой. Спальни также украшались цветами, а в красном углу, напротив входа, висело «родительское благословение», множество икон в хороших окладах и киотах, с многочисленными лампадами; на божнице лежали и церковные книги, составлявшие обычный круг чтения купечества. Нередко в спальню выходила лежанка русской печи. Вот краткое описание дома угличского купца, правда, овдовевшего и после смерти жены прекратившего торговлю и посвятившего жизнь «спасению души»: «У дедушки Василья был довольно хороший каменный дом на богатой Ярославской улице, с большим фруктовым и ягодным садом, с пчельником и громадным огородом, выходившим на набережную Волги… В… горнице стены… походили на часовню, так как были увешаны и уставлены иконами; вся мебель состояла из узенькой кровати, с жесткою войлочной постелью, двух или трех скамеек по стенам, простых деревянных стульев и простого же стола с шкафчиком, в котором находились церковные книги, и ящиком, имевшем вверху десять отделений, где по порядку лежали серебряные монеты, начиная с пятачка и кончая талером, то есть полуторарублевиком; под этими же отделениями, внизу ящика, лежали кредитные билеты и золото. Через коридор, против его горницы, была кладовая, где хранилось около трехсот мешочков с медными деньгами» (160; 16). Это обиталище богатого провинциального купца середины XIX в, торговавшего железным товаром и дававшего деньги под проценты.

Подробнейшее описание расположенного в Елохове двора и дома московского довольно богатого купца конца XIX в. оставил С. Н. Дурылин. Приведем его в сокращении: «Широкие деревянные ворота, окрашенные в «дикий цвет» (серый. – Л. Б.), всегда на запоре. По бокам – одна фальшивая калитка, наглухо заделанная; другая, справа, настоящая: она тоже на запоре. Над настоящей калиткой надпись на дощечке: «Басманной части такого-то участка. Дом московского первой гильдии купца…». Над «фальшивой» – такая же дощечка с надписью: «Свободен от постоя»…

Звонок от нашей калитки был проведен к дворницкой, в конце двора, и надо было минуты две-три обождать, пока дворник в белом фартуке отворит калитку.

Двор был так широк и просторен, что впоследствии на нем был выстроен большой доходный дом, и еще осталось довольно места для просторного двора. От ворот к дому вела дорожка, убитая красным щебнем с крошечным мосточком через канаву для водостока…

По забору тянулось собачье строение – три домика-конурки для немалого собачьего населения двора: для грозного рыжего, как лис, и сильного, как волк, Полкана, для его собрата – черноухого Мальчика, для их родительницы, хитрой и вкрадчивой Розки, и для ее последыша – неуемного весельчака Щинки.

Полкан и черноухий были на цепи и спускались с нее лишь ночью; Розка и Щинка пользовались неограниченной свободой.

За купой тополей стоял курятник… с большим куриным, индюшачьим, утиным и гусиным населением, находившимся под командой «черной» Арины. Около избушки лежало на земле большое корыто – птичий водопой.

Перед домом был колодец. Воду из него брали для стирки, для мытья полов и т. п. Но для питья, для готовки кушанья, для солки огурцов признавали только одну воду – чистую мытищинскую, – ее ежедневно привозил водовоз и сливал во вместительные кади.