Читаем ОТ/ЧЁТ полностью

Первое десятилетие. Леонид Андреев. Рассказ «Иуда Искариот» (1907 г.). Иуда в начале рассказа — полное собрание человеческих мерзостей. Он уродлив: слеп на один глаз, с черепом, «точно разрубленным с затылка двойным ударом меча». Его голос то мужской глубокий, то женский крикливый. Иуда корыстолюбив, коварен, он притворщик и лжец, он видит в людях только дурное. Но затем оказывается;-что он, и только он, видит в Иисусе Бога. Предавая его, он доказывает слепоту ВСЕХ вокруг — учеников, не вставших на его защиту; матери, оплакивавшей его как человека; судей, считавших, что они избавились от Иисуса, предав его казни. Один лишь Пилат зряч: он говорит толпе, что подсудимый невиновен, и получает благодарность Иуды: «Ты мудрый, мудрый!..» Иудой, по Андрееву, движет вера в то, что он, и только он, будет подле Иисуса, когда тот вернется на Землю. Предательство станет высшей формой верности, а верные узрят свое предательство.

Тридцатые годы. М.А. Булгаков. Роман «Мастер и Маргарита», слишком хорошо известный, чтоб о нем здесь много говорить. Отметим лишь, что, ослепленный, как и все в те годы, вспышкой чистой власти, Булгаков все внимание уделил персонажам, ее олицетворявшим. И прежде всего Пилату — заложнику власти и ее орудию. Иуда же в романе — не более чем животное на двух ногах, лишенное индивидуальности, страха, сомнений. Он полон похоти и алчности, да и то не до страсти. Похоть и алчность — лишь признаки данной формы существования белковых тел. Все доносчики, что фигурируют в романе, составляют с Иудой один вид. Донос для них — естественная форма обеспечения собственной жизни, более легкая, чем труд, и менее рискованная, чем воровство. Поэтому смерть Иуды в той же (нет, в большей) мере — проявление силы власти, как и смерть Иешуа. Собственно говоря, Иуда в романе не более чем пустота, которую следует заполнить властью. Он — оправдание власти, поскольку не является ее порождением; более того, власть и нужна для того, чтобы все человеческое сообщество не стало скоплением иуд.

Годы семидесятые. Рок-опера Эндрю Ллойда Вебера и Тима Райса «Jesus Christ Superstar», Опера написана в 1970-м и поставлена в Нью-Йорке в 1971 году. Это время завершения молодежного бунта, замешенного на идеалах анархизма, известного также как «студенческая революция» 1968 года. Иисус здесь — прямой выразитель этих самых «молодежных» идеалов, представлявших собой суперотрицание действительности, облеченное в дурацкую форму левацких идей — от анархизма до маоизма, — на фоне гипертрофированной сексуальности. Он выступает против власти каждым своим словом и каждым жестом. Иуда же — бунтарь, не признающий власти бунта, он анархист в степени «х», его предательство — признание в том, что между правителем и лидером бунтарей нет разницы, оба они отбирают свободу. Бунт Иисуса оборачивается новой властью, бунт Иуды — предательством и саморазрушением. Лучшей иллюстрации анархизма, а точнее — того, как учение Прудона, Бакунина и Кропоткина было понято и истолковано в XX веке, найти, на мой взгляд, невозможно.

Последнее десятилетие XX века. Жозе Сарамаго, португальский писатель, нобелевский лауреат 1998 года. Роман «Евангелие от Иисуса» (1997 г.).

Иуда в этом романе единственный из всех сознательно «играет» в команде Иисуса и против Бога. Он нашел в себе силы усомниться в замысле Бога-Отца. Только он понял, что Иисус собирается принять казнь вопреки божественной воле. Иисус в отчаянии, что его жизнь будет лишь поводом к возвеличиванию Бога в сонме других богов и к последующей тысячелетней резне во имя дикой (а на самом деле гегельянской) идеи самовозвеличивания Бога посредством истории человечества, просил всех апостолов донести на него в Храм. Согласился же с его замыслом и выполнил просьбу только Иуда. Он не брал денег и повесился сразу же, как Христа арестовали и повели на суд.

Что же дает основания для столь разнообразных трактовок образа Иуды? Рассмотрим факты, известные нам из первоисточника (как говорят историки), то есть из Нового Завета.

Прежде всего мы узнаем, что Иуда был одним из двенадцати призванных, которым Иисус дал «власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь» (Евангелие от Матфея, 10: 1).

Следующее упоминание об Иуде мы встречаем только за неделю до казни Иисуса, в сцене миропомазания. Вот ее описание у Иоанна: «Мария же, взявши фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги его; и дом наполнился благоуханием от мира. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботиться о нищих, но потому что он был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали. Иисус же сказал: оставьте ее…» (Евангелие от Иоанна, 12: 3–7).