Читаем ОТ/ЧЁТ полностью

Студентам своим я сказал, что на сегодня занятия по моему предмету отменяются, и просил передать это группе, которая должна прийти сюда же на вторую пару. Вот уж кто испытал смешанные чувства, так это первокурсники. Радость школьника, которому отменили занятия, смешалась у них с явной обидой: чего ж мы тогда приперлись сюда в такую рань? Но мне сегодня, да и вообще теперь, не до них. Пусть хоть весь МУПЭП разнесут на первой паре в субботу.

Пробегая к выходной двери, краем глаза углядел, что какой-то парень, с виду похожий на студента, дернулся за мной, на ходу доставая мобильник. Но джип за ним, видимо, закреплен не был. Так что я остановил частника и укатил, даже не оглядываясь.

Дома я первым делом ринулся к мусорному ведру и вытряс его содержимое на целлофановый пакет. Три баночки из-под йогурта, обертка от пачки печенья, упаковка из-под кофе и то, что я искал: два гигиенических тампона. Ну вот и кровь. Я вылил в стакан остатки «Бифитера» и опустил туда тампоны.

Итак. Тело Лады лежит недалеко, в морге на Пироговке. Не думаю, что расстояние играет какую-то роль. Но лучше, чтобы оно было поближе. Крови немного и в спиртовом растворе, но уж какая есть.

Веревка. Помню, что дома была. Алена еще купила, просила натянуть на кухне для того, чтобы сушить белье. А потом ей эта идея разонравилась, и я закинул веревку на антресоли. Где сейчас и найду.

Нет, не нашел. Все выкинул с антресолей, но там почему-то оказались главным образом книги и какая-то женская одежда. Полчаса тупого хождения по квартире дали соответствующий результат. Я вспомнил, что, когда запихивал книги на антресоль, хозяйственные вещи сложил в тумбочку. А тумбочку поставил к мусоропроводу. Под телевизор. И дверь герметически зашпаклевал. И табличку привесил.

Больше часа долбил, долбил и долбил эту дверь хлипеньким молоточком и вконец ее раскурочил. Но элемент № 3 теперь у меня в руках.

В комнате с колокольчиками оттого времени, когда я всерьез вознамерился купить церковный колокол из небольших, в одну из балок вогнан толстый крюк. Он выдержит.

Теперь Сергей Сергеевич. Я два раза ускользал от его молодцев. Он может обидеться и начать мне мешать уже теперь. К тому же испытательный срок, который он мне назначил кончается сегодня.

Я набрал оставленный им номер телефона. Сразу после того, как девушка на том конце провода передала трубку главе агентства, я заявил, что буду готов предоставить подробный и полный отчет в понедельник, после совещания с академиком. В каком угодно виде: лично, по телефону, на бумаге…

Тут уж он вступил в свои права и потребовал встречи в конспиративном месте.

— Запоминайте, но не записывайте: станция метро «Боровицкая», эскалатор напротив аптечного киоска. Подниметесь, сразу будет дверь с надписью «СА 74 ниже: ВЗ-черта, П-IIА».

— Я знаю эту дверь.

— Как? Откуда? Почему?

— Да успокойтесь. Я же езжу в «Безымянку». И очень часто поднимаюсь на этом эскалаторе.

Не объяснять же ему, что табличка, свинченная именно с этой двери, сейчас валяется у меня в коридоре. Мы договорились, что я приду туда в понедельник к «двенадцати ноль-ноль», как выразился этот cabron.

Очень хотелось позвонить академику. Спросить, кто у них с Сергеевым теперь старший, кто кем командует. Но сдержался. Академик может поднять волну, и ею меня накроет прямо сейчас. А мне нужна эта ночь с субботы на воскресенье. Дальше ничего.

Опять веревка. Два часа убил на то, чтобы узел петли выглядел таким же, как на рисунке. Не уверен, что это вообще важно. Скорее всего «немецкая» часть Истины состоит в знании о повешении как таковом, а не в особом узле, нарисованном художником XVII века. Но рисковать чистотой эксперимента из-за частности не хотелось.

Теперь, когда я убедился, что все составляющие обряда на местах и никто помешать мне не может, я могу спокойно дописывать свой отчет. Собственно говоря, уже дописал. Осталось добавить, что я сделаю прямо сейчас, вечером в субботу, в половине двенадцатого.

Я приготовил две одинаковые копии моего отчета и жду приезда курьера из DHL. Одну копию отправлю в Барселону, по адресу Barselona, Avinguida de Roma, 38. Куард был приятным собеседником. К тому же он искренне мне сочувствовал. Не вижу причин не предоставить ему все собранные мной материалы.