Подсказка в отношении причин, по которым Вернер Бест повел себя именно так, а не иначе, содержится в отчете, отправленном им в Берлин 5 октября: «Поскольку первоочередной задачей еврейских акций в Дании была деиудизация страны, а не успешная охота за головами, следует заключить, что данная еврейская акция полностью выполнила свою задачу»³³. Таким образом, Бест ставит себе в заслугу «освобождение» Дании от евреев методами, которые минимизировали подрыв повсеместной нацистской оккупации. Тот факт, что евреи скрылись в безопасное место, а не были схвачены, также принесло ему достаточно ощутимую выгоду: теперь шансы на то, что датские власти станут более тесно сотрудничать с немцами, резко возросли.

Есть еще одна область, в которой результаты последних научных изысканий бросают вызов общепринятой истории датских евреев: вопрос «альтруизма» тех, кто принимал участие в их спасении. Так, не вызывает сомнений, что первые евреи, бежавшие в Швецию, были вынуждены платить рыбакам значительные суммы. «К сожалению, некоторые беженцы швырялись деньгами, стремясь сесть на первое же судно, – делится Кнуд Дюбю. – А рыбаки были людьми бедными и постоянно нуждались в деньгах. Так что, думаю, некоторые только обрадовались случаю подзаработать». Но можно ли считать требования датских рыбаков чрезмерными? Их просили рискнуть средствами пропитания – и, как они понимали, собственными жизнями, – способствуя бегству евреев. Так ли уж неправильно они поступали, требуя плату за свои услуги? Особенно если учесть, что первые несколько ночей операции никто не мог гарантировать, что в море их не поджидают немецкие сторожевые катера. Учитывая вышесказанное, поведение рыбаков следовало бы считать предосудительным только, если бы они просто отказались идти на риск, невзирая на сумму награды. Немаловажен и тот факт, что не известно ни об одном случае, когда еврея отказались бы перевозить из-за его катастрофической бедности.

Разумеется, действиям датчан помог ряд факторов, которые от них не зависели. Значительную роль сыграла география: в отличие от Нидерландов или Бельгии, рядом находилась нейтральная страна. А относительно вялая оккупация Дании вплоть до лета 1943 года означала, что ключевые институты, такие как полиция и береговая охрана, были более или менее неподконтрольны нацистам. Также следует учесть и момент, в который нацисты решили напасть на датских евреев. Как мы уже отмечали, к осени 1943 года стало очевидно, что немцы проигрывают войну, и датчане понимали: помочь евреям означало помочь целям побеждающей стороны. Еще один важный фактор: нацистская оккупация Дании никогда не была такой жестокой, как, например, оккупация Польши, и мы не знаем, как бы повело себя датское население, если бы преследование евреев, и наказания за помощь им, были бы такими же свирепыми, как в той же Польше. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что датчане в некоторой степени уникальны, как народ, который спас своих евреев, не в последнюю очередь и потому, что в 1930-х годах Дания существенно ограничивала число еврейских беженцев из Германии. Но те, кто пытается приуменьшить значимость датского опыта, почему-то забывают, что даже тогда, когда все считали, что именно немцы победят в войне, то есть в 1940 и 1941 годах, датчане неуклонно придерживались своих моральных принципов и не преследовали евреев, хотя это, несомненно, порадовало бы их нацистских хозяев.

Макиавеллевская хитрость Беста, который с самого начала собирался позволить большому количеству датских евреев незаметно покинуть страну, не должна изменить наше мнение о моральной подоплеке действий коренного населения Дании. Чрезвычайно важно понимать, что когда вся Дания в едином порыве стала саботировать депортацию, никто не знал, что именно задумал Бест. Все, кто в то время помогал евреям, искренне верил, что действует наперекор желаниям немцев и подвергает себя колоссальному риску. И потому тяжело не согласиться с Кнудом Дюбю, когда он говорит: «все, что датчане сделали, они делали от чистого сердца, проявляя присущее им дружелюбие. Они просто проявляли человечность. Поступали так исключительно по своей доброте и порядочности. Именно так должны были поступать все остальные жители Европы». Невозможно найти более резкого контраста героическим действиям датчан, чем то, что должно было вот-вот случиться в другой европейской стране весной и летом 1944 года, в год самых масштабных убийств в истории Освенцима.

Глава 5

Безумные убийства

Освенцим стал местом наиболее крупных массовых убийств в истории в результате событий 1944 года. Вплоть до весны того года количество жертв в этом лагере было на несколько сот тысяч человек меньше, чем в Треблинке. Но весной и в начале лета 1944 года Освенцим заработал на полную мощность и даже более, начался период самых чудовищных и безумных убийств, который когда-либо видел этот лагерь. Большинство евреев, страдавших и погибших в это ужасное время, прибыли из одной страны: Венгрии.