Читаем Острые края полностью

– Я рада за тебя, – сказала она другим, теперь уже мягким тоном. – Во всяком случае, стараюсь радоваться.

– Вот и отлично. Я рада, что ты рада.

– Отлично.

– Отлично.

Еще одна продолжительная пауза.

– Я просто расстраиваюсь из-за самой себя.

Шев вскинула голову и поймала взгляд Джавры. В темноте ее глаза сверкали влажным блеском.

– Мне очень жаль, что ты расстроена.

– Отлично.

– Отлично.

– Вот пакость! – неслышно произнесла Шев, шаря в темноте по осыпавшейся стене в поисках подходящей опоры.

Проклятый форт проклятого Бурройи разваливался под руками. Но если так, значит, он и был развалиной.

– Пакость, пакостная пакость!

Возможно, Джавра была права насчет снаряжения. Для человека, основой репутации которого служит легкость походки, тяжесть неимоверная. К тому же пара ремней, которые она затянула чересчур сильно, грозили пресечь кровообращение в ее ногах, а пара, наоборот, оказалась затянутой недостаточно, и из-за этого болтающиеся железки лязгали, а гаррота всякий раз, когда нужно было подтянуться, шлепала по расщелине задницы, отвлекая от дела.

Что вообще она будет делать с этой треклятой гарротой? Она никогда в жизни не пользовалась ею – разве что сыр резала, да и то было шутки ради, а закончилось совсем не забавно. Можно подобрать аргументы в пользу ножа. Некоторые обожают орудовать ножом. Например, Крэндол очень любил это дело. Она не собиралась скорбеть по нему. Но единожды начав душить людей гарротой, ты вряд ли сможешь отнести себя к числу праведников.

Гарротам просто нет места на пути, начертанном Богом, но хотя Шев и приходилось признавать, что, повинуясь сочетанию собственной слабости, нехороших влияний и самого настоящего невезения, она частенько сходила с этого пути, ей хотелось думать, что она все же способна разглядеть его где-то вдали, если хорошенько прищурится.

Тут наверху послышался шум, и она замерла, а вместе с нею замер и поток проклятий, готовый сорваться с ее губ.

Хруст шагов. Негромкий, не похожий ни на один мотив, напев человека, которому все глубоко обрыдло, а музыкального слуха у него и вовсе никогда не было. Глаза Шев сами собой широко раскрылись. Часовой на обходе. Она сразу подумала о том, насколько велики шансы, что он не заметит кошку, зацепившуюся за парапет. И решила, что весьма невелики. Она покрепче ухватилась за веревку одной рукой, а другой выдернула дротик и зажала его в зубах.

Для всей ее карьеры, состоявшей в основном из бедствий, самым подходящим завершением было бы проткнуть себе щеку и рухнуть с высоты в море. Но Шев имела такое замечательное достоинство, как хорошо подвешенный – в самом буквальном смысле! – язык. Может быть, Каркольф именно это и оценила в ней. Бог знает, но ведь что-то такое должно быть.

Голос смолк. Шаги явно приблизились. Шев поднесла к губам духовую трубку. К сожалению, ее пальцы в этот момент оказались не такими ловкими, как язык и губы. Трубка зацепилась за выпиравший из стены камень, провернулась в руке. Шев тщетно попыталась удержать ее, чуть не выпустив от растерянности из другой руки веревку, потом в отчаянии выдохнула сквозь зубы с зажатой в них стрелкой: «Пфать!» и проводила взглядом падающее оружие.

Джавра поймала трубку и озадаченно посмотрела вверх.

– Что случилось?

Шев снова взглянула на верхний край стены; паника и ощущение полной беспомощности навалились на нее, как снег на спящего бродягу. Лицо крупного мужчины с кудрявой головой. Когда он увидел, что она висит на веревке, упираясь ногами в стену, так близко, что наклонись, и рукой достанешь, его густые брови резко взметнулись.

Первым неосознанным побуждением Шев было приветливо улыбнуться ему, но с торчавшей изо рта стрелой она никак не могла этого сделать.

– Ни хрена себе! – произнес часовой и перегнулся через парапет, подняв копье.

К счастью, Шев, оказываясь в трудном положении, всегда быстро соображала. Вероятно, благодаря многолетнему опыту. Она рванулась вверх, будто подхлестнутая страстным желанием поцеловать мужика, и ткнула острием стрелки ему в шею.

– Ни хрена себе… – повторил он, но уже без прежней ярости, зато с куда большим удивлением. Он, правда, попытался ударить Шев копьем, но она находилась слишком близко, и он зацепился локтем за камень, выпустил оружие из обмякшей руки, и оно, перевалившись через плечо Шев, полетело вниз.

Замечательный быстродействующий яд! Часовой со вздохом навалился на парапет, и Шев, схватившись за его ремень, подтянулась, забралась на стену, без лишнего шума перекатила тело на спину и опустила в боевой ход.

Редкий случай везения – там никого больше не оказалось. Каменная полоса в пару шагов шириной, огражденная с обеих сторон полуразрушенными зубцами, в дальнем конце дверь, ведущая на башню, поросшую буйным ивняком, из-за которой слабо проглядывал дрожащий свет факелов. Чуть подальше, внутри старой крепости, в окнах тоже светились огни. Старинная постройка, пусть даже полуразрушенная, отнюдь не пустовала.

Шев перегнулась через безжизненное тело часового и громким шепотом окликнула Джавру:

– Ты как, эта, собираешься сюда?