Анне тоже пришлось не сладко. Насколько мне было известно, она открыла в Москве несколько магазинов по продаже итальянской одежды, которая в самой Италии вышла из моды лет двадцать назад, и развесила на одежде совершенно безумные ценники. Баксы, которые Анна получала от продажи антикварного золота, она пыталась легализовать под видом выручки и стала вкладывать их в строительство коттеджей. Но несколько месяцев спустя у нее начались жуткие проблемы с налоговой инспекцией. Я не знаю, как она выкрутилась, но чувствовал, что моя неудавшаяся коммерсантка спит и видит, как все ее злосчастное золото птичьей стайкой улетает куда-то далеко-далеко, в маленькую тихую страну, где никто не станет допытываться, откуда и зачем оно прилетело.

Словом, мы с Анной были "за", но не торопили события, давая возможность нашему ученому Кинг-Конгу выложить все свои аргументы. Его всегда надо было держать в легкой узде, иначе бредовые идеи этого неизлечимого авантюриста попросту захлестнули бы нас с головой.

Анна встала, скинула плед с плеч и подошла к столу. Влад, заметив, как скользнул по карте ее взгляд, стал яростно реанимировать интерес девушки.

– Здесь, в этой бухте, – он ткнул пальцев в "кляксу", – мы построим причал. На этой живописной горе возведем пятизвездочный отель с аквапарком… Отсюда через джунгли мы проведем автомагистраль, навесим канатную дорогу…

Анна, прикрывая лицо волнистым дымом от тонкой сигареты, следила за фюрерским перстом Влада.

– А на какие деньги ты все это построишь? – спросила она.

– Мы создадим акционерное общество! – не моргнув глазом ответил Влад. – Привлечем инвесторов из России. Мы построим курорт мирового уровня для "новых русских". На нашем острове они будут чувствовать себя, как дома – с холодной "Столичной" и березовыми вениками в бане.

– Это безумие, – повторила Анна, но даже Влад понял, что она уже согласилась.

Окно от моего дыхания запотело. Я провел по нему ладонью. Раздался резиновый писк.

– У тебя есть кости? – спросил я Анну.

– Какие кости? – не поняла она.

Влад, оторвавшись от карты, шумно засопел. Он решил, что я издеваюсь над его затеей.

– Из супа, – пояснил я. – Надо пса покормить. Ничего он у этого магазина не дождется.

2

Влад свернул с Садового на Старую Басманную, и когда до посольства Эквадора остался какой-то километр, Анна вдруг сказала:

– Может быть, откажемся от этой затеи пока не поздно? У меня нехорошее предчувствие…

Влад промолчал, давая понять, что об этом не может быть даже речи. Я погладил Анну по щеке и заверил, что дурные мысли всегда сопутствуют новому и интересному делу.

Мы свернули в Гороховский переулок и остановились. Придерживая мохнатые полы песцовой шубы, Анна первой вышла из машины. Я смотрел, как она протыкает тонкими крепкими каблуками грязный фирн, как перешагивает через потемневший сугроб, похожий на бруствер окопа.

Влад барабанил пальцами по рулю. Потом включил омыватель стекол. С натужным воем в стекло брызнули тугие пенящиеся струи. Я выключил отопление салона. Влад заглушил двигатель.

– Ну, давай! – поторопил я его. – Я же знаю, о чем ты хочешь меня спросить.

Влад повернул ко мне свое холеное лицо. Он здорово поправился за эту зиму. Глаза заплыли, лицо раздалось в ширину, отчего Влад стал похож на хорошо откормленную рысь.

– Может быть, – медленно произнес он, – мы с тобой поднатужимся и купим остров сами?

– Об этом надо было говорить при Анне.

– Но ты же видишь… – Он кивнул на окно. Анна вышла на тротуар и остановилась перед дверьми посольства, ожидая нас.

– Так реши этот вопрос с ней, а потом уже мы будем тужиться.

– Нет, давай сначала прикинем бабки.

– У меня четыреста.

Влад кивнул и взялся за дверную ручку.

– Ничего не получится, – ответил он, выходя из машины. – Не хватает.

– Много?

– Много, – неопределенно ответил Влад.

Мы подошли к зданию посольства. Очереди не было. Кроме милиционера, у входа вообще никого не было. Влад буркнул что-то насчет "инверио". Так в Южной Америке называют летние месяцы, сезон дождей, когда количество туристов резко снижается. Влад словно оправдывался передо мной за то, что у входа было пусто.

– Как зовут дилера? – спросил я, сгребая с карниза мокрый снег и прессуя его в ладонях.

– Андрес Гильермо, – ответил Влад.

Он волновался и, сжимая ручку дипломата обеими руками, нервно приплясывал на асфальте, шлепая подошвами ботинок. Я чувствовал себя так, словно нам предстояла серьезная закупка на оптовом продовольственном рынке, где подсунуть могли все, что угодно. Анна спокойно стояла несколько поодаль, словно не имела к нам никакого отношения, и читала толстый женский журнал. Милиционер не моргая смотрел на нас сквозь стекло своей будки. Хромой голубь сел на крышу автомобиля Влада и нагадил на стекло.

– Там круглый год лето, – сказал Влад.

Он думал об острове, а я – о помете. Влад был оптимистом, а я – реалистом.