Каты, так зовется это необычное племя, до сих пор не пользуются металлическими предметами, у них в ходу каменные топоры и костяные ножи. Главные орудия для охоты – лук и копье! Ученым… Ой! Вспомнил Василия Михайловича со Львом Давидовичем! Научным работникам здесь, наверное, раздолье. Ходи и изучай, как жили древние люди. Вот оно, все на твоих глазах. Каменный топор – это же фантастика! Откровенно говоря, хотелось бы и мне туда попасть, посмотреть и на людей, и на их собак, хотя Гриша рассказывает, что обыкновенные собаки, как и здесь, только обученные по деревьям лазать.

Нас этим тоже сильно не удивишь, лазали, знаем. Собаки они такие, к чему приучишь, то и будут делать! Впрочем, люди такие же. Кто на кого учился!

Питаются катцы (как думаете, правильно я их называю?) саговым деревом. Уникальное дерево, без преувеличения, дерево – кормилец! Из его листьев, плодов и даже древесины аборигены научились готовить разнообразные блюда. А еще в пищу употребляются коренья, личинки бабочек, всякие жучки, насекомые, черви и так далее. Правда, люди не брезгуют и мясом диких коз, а также рыбой и морепродуктами.

Знаете, что похвально? Казалось бы, дикари, а о завтрашнем дне думают. Они на месте вырубленных саговых деревьев всегда сажают новые. Я вот и думаю. Дорогие друзья, это что же выходит? Значит, и ваши далекие предки заботились о вас сегодняшних? Верно? Срубили деревце, тут же посадили. Нам бы поучиться всем у предков и жителей племени Каты. Хорошая традиция.

Уважительно катцы относятся и к свиньям. Если кабан попал в ловушку, его не убивают, а приручают. Со временем кабан превращается в сторожа, ну по типу сторожевой собаки. А когда необходимо, его запрягают в повозку, и кабанчик трудится на благо общества – возит поклажу, детей, стариков. Вот вам и дикие кабаны! А у нас охотники гоняют бедолагу по лесу полдня, догнали, застрелили, шашлыков пожарили и уехали. Нет, точно, иногда посмотришь, дикари ведут себя гораздо достойнее, чем современные и избалованные цивилизацией люди. В деревне у дикарей настолько уважают помощников-свиней, что женщины племени иногда выкармливают маленьких поросят собственной грудью. А самое страшное здесь преступление – украсть свинью. Если кого-то застают за кражей поросенка, преступник не жилец – по закону племени ему грозит высшая мера наказания, то есть смерть. Убивают сразу, на месте преступления.

Дикари не любят белых людей и потому не хотят, чтобы те посещали их поселение, а тем более входили в их дома, прикасались к их детям, женщинам, утвари и так далее. Со времен Миклухо-Маклая ничего не изменилось. Они до сих пор думают, что под видом белых людей к ним проникают злые духи, способные полностью разрушить их мир. Катцы предпочитают держаться от посторонних подальше.

До сих пор удивляюсь Гришиной смелости. Наверное, только наш земляк может пробраться мимо крокодилов, через клубки ядовитых змей, пройти несколько километров по забитым всякими неожиданными обитателями джунглям, чтобы зайти в гости к дикарям-людоедам, которые готовы тут же открутить ему голову, принимая незваного гостя за злого духа.

Мужчины племени совсем не носят никакой одежды, а женщины немного модничают – они надевают набедренные повязки и украшают грудь ожерельями из ракушек и зубов кабана.

Живут катцы большими семьями, они не признают никаких вождей и командиров. Им это просто не нужно. Особенно не любят колдунов. Именно поэтому они и забрались на деревья. Жители племени почему-то уверены, что колдуны ходят только по земле и до их жилищ не смогут добраться. Утром жители спускаются на землю со всем скарбом, живностью, а вечером возвращаются обратно. Ночью никто не должен оставаться на земле, ночь – время колдунов. Прямо как у нас в России, только у нас другие «колдуны» бродят по ночам, вернее ездят на автомобилях.

Глава 7

Григорий как-то ночью затеял разговор на тему, как он оказался здесь и почему живет в таких условиях.

– Ты вот смотришь, Царевич, на меня и, наверное, думаешь: вот бомжара Гриша, и чего он тут забыл, на этом проклятом острове? Скажи честно, думаешь?

– У-у! – смутился я. Об этом, конечно, думал, но бомжарой Григория не обзывал. Я ведь уже не раз убеждался, как странно иногда складываются обстоятельства. Да и сам-то я кто? Каким боком я очутился на этом острове да еще и живу с Гришей на дереве.

– Ты знаешь, друг, я ведь не случайно тут оказался. Я нарочно тут остался. Да, сам так решил. У меня ничего нет – ни документов, ни денег, ни жилья… в смысле другого, кроме этого, – Григорий похлопал по «дивану» из лиан. – Я сам избрал такую судьбу. Да… А знаешь, почему?

– У-у! – отвечаю. Откуда же мне знать. Но интересно.