До соснового бора не добежали по крайней мере человек десять. Дожидаться их никто не стал, как и в первый раз. Дистанция была всем знакома. Заблудиться в городском бору невозможно. Отставшие, если захотят, могут самостоятельно пробежать дистанцию; не захотят, могут вернуться в «Вальгаллу». Их никто насильно из школы не отчислит, как насильно не отчисляли и первых отставших. Но очевидная несправедливость была в том, что на следующих занятиях пожалевшие себя на марш-броске будут иметь заметное преимущество перед теми, кто выложился. И это скорее всего специально задумано, чтобы породить злость и раздоры среди тех, кто начал собираться в группы. Пока они не сплотились, ими легче управлять. А раздоры руководство школы начало культивировать еще с первого дня, когда объявило, что в жесткой конкуренции миллион получит тот, кто сумеет устранить со своего пути других.

* * *

Многие курсанты жаловались перед марш-броском, что у них болят ноги и до конца они дистанцию пробежать не смогут. Конечно, жаловались в полушутливой форме. Болезненные ощущения в мышцах у людей давно не тренировавшихся в беге после такого сложного испытания неизбежны. Но эти ощущения быстро проходят после легкой разминки, и именно потому Ратилов слегка размялся утром по дороге в «Вальгаллу». У остальных, видимо, эти ощущения прошли уже после первого километра бега. Так обычно бывает. Побежали курсанты вяло, неуклюже переставляя ноги, но скоро втянулись в движение. А темп, который задавал старший лейтенант, помогал и не расслабляться, и не перенапрягаться. И, к удивлению незаядлых курильщиков, сумевших вернуться в школу в общей группе, они чувствовали, что второй марш-бросок дался им легче первого. Конечно, была усталость, но она не угнетала, как день назад, а вызывала легкую гордость собой и тем, что удалось пробежать всю дистанцию.

Станиславу, постоянно контролировавшему свою группу, было даже неприятно смотреть на Усольцева – так тот страдал, изображая умирающего от удушья человека. Но все же Ратилову показалось, что Александр страдает намного меньше, чем хочет показать. Равномерность расширения и сжатия грудной клетки говорила о том, что дыхание у него не прерывистое, не спазматическое, и глаза смотрят внимательно и сосредоточенно, словно он думал о своем.

Вскоре прибыли и остальные отставшие. Их было пятнадцать человек.

Неплохо выглядел Вадим Караваев. Дышал сравнительно ровно и восстанавливался быстро. Точно так же выглядели и Валера со Славиком.

– Пойдете обедать перед «рукопашкой» или после? – спросил подполковник Веснецов, выходя из здания с мокрой головой. Хотя он не бегал, но даже от езды на велосипеде успел вспотеть и где-то принял душ. Курсантам душ никто не предложил. Не заслужили, видимо.

– Перед «рукопашкой» обедать никому не советую, – высказал свое мнение Вадим.

Курсанты общим гулом поддержали Вадима.

– Ну вот, а майор Счастливый специально поставил в расписании «рукопашку» после обеда… – подполковник, кажется, и Счастливого тоже осуждал и обвинял. По крайней мере, не одобрял откровенного издевательства. – Тогда через пятнадцать минут попрошу в зал. Мы с майором намерены дать вам хорошую взбучку. Обедать пойдете побитые. Может, после обеда еще кто-то не пожелает продолжать занятия…

Ратилов проследил за взглядом подполковника. Охранники, что сопровождали колонну на марш-броске, уже оставили свои велосипеды в покое и беседовали с пятерыми курсантами из числа отставших. Значит, завтра общее количество снова уменьшится.

2

Пришло время рукопашного боя. Этого занятия все ждали с нетерпением, хотя и с опаской. По большому счету все пришли в школу «Вальгалла» именно ради таких вот уроков, надеясь что-то на них получить. Ну, разве что Ратилов ничего не надеялся получить, потому что сам мог бы с успехом преподавать здесь. Да и Вадим с Александром преследовали другие цели. А для остальных наступили главные времена. Вести занятия должны были подполковник Веснецов и майор Счастливый. Спортзалом считался тот самый большой кабинет на первом этаже, вернее, два кабинета, между которыми снесли перегородку. В двери этого спортивного зала Ратилов уже заглядывал. Там находился с десяток боксерских мешков, подвешенных слишком близко один к другому, что не могло не мешать курсантам отрабатывать удары. Здесь же были и силовые тренажеры, на взгляд Станислава, совсем неуместные в зале для рукопашного боя. И по центру был растянут борцовский ковер-татами размерами шесть на шесть метров.

Такой большой группе выстроиться в одну шеренгу так, чтобы все всё одинаково видели и слышали, было невозможно из-за размеров помещения. Преподаватели сами это, должно быть, понимали, и потому Счастливый сразу предложил:

– Все вы когда-то и как-то занимались или спортом, или хотя бы физкультурой. И потому прекрасно знаете, что такое разминка. Предлагаю всем размяться самостоятельно. Даю на это десять минут. А потом по моему свистку вы собираетесь вокруг ковра. Выбирайте место, кому как удобнее смотреть. Тогда и начнем основные занятия. Все! Начали!

И он резко дунул в свисток.